Онлайн книга «Путешествие цветка. Книга 2»
|
Цин Лянь медленно закрыла глаза, а рука ее обессиленно соскользнула на землю. Цин Хуай крепко обнял ее, всем телом дрожа от боли. Тоска нахлынула на Хуа Цяньгу. Она шагнула вперед и встала за спиной Цин Хуая, внимательно наблюдая. Тот горько усмехнулся: — Не волнуйтесь, я не последую за ней. Мы втроем вместе росли. Я глуп, говорить не умею. Любил младшую, восхищался старшим и никогда не надеялся на то, что они обратят на меня внимание. Я лишь хотел, чтобы у них все было хорошо. Что бы они ни попросили меня сделать, я плыл через кипяток и ступал по огню[66], никогда не отказываясь. Но младшая всегда была недовольна, считала, что я надоедливый и лезу не в свое дело, мешая их отношениям. В этот раз я больше не стану им мешать. Они могут умереть друг за друга, а я могу в одиночестве жить ради них, лелея в душе воспоминания. Даже несмотря на то, что в этой жизни я никогда не был важен для них… Хуа Цяньгу прикусила нижнюю губу, вот-вот готовая расплакаться. — Простите, Повелительница, я не вернусь с вами. Хочу остаться в школе Маошань, поразмыслить над своими поступками, до конца жизни просидеть, уткнувшись носом в стену[67], и искупить вину за убийства, совершенные в эти годы. Девушка кивнула. Цин Хуай поднялся с Цин Лянь на руках и, пошатываясь, полетел к заднему склону горы, вот-вот готовый рухнуть на землю. * * * Вероятно, таков и есть исход любви. В конечном итоге одни умирают, другие уходят, третьи разбегаются, а четвертые расстаются. Хуа Цяньгу нетвердой походкой подошла к Дунфан Юйцину и Юнь Иню. Наверно, во всем мире даос Цин Сюй – единственный, кто понимал, что такое любовь. Все шло своим чередом, уходило с течением времени, и он дожил до седин в одиночестве. Его предали и погубили, а он даже на пороге смерти сохранял спокойствие и мудрость, не ропща и никого не осуждая. Жаль только, что теперь этого даоса нет, и уже никто не узнает, скучал ли он все эти годы и хотел ли вернуть Цин Лянь обратно… А Цяньгу всегда хотела быть, как Цин Хуай – тихо любить и оберегать того человека. Сердце будто безжалостно вывернули наизнанку. Девушка словно ступила на что-то пустое и клубящееся, как облако. Она поспешила зажать рот, но кровь все же хлынула наружу, вытекая между пальцами и являя жуткое зрелище. Дунфан Юйцин и Юнь Инь одновременно выступили вперед, подхватили упавшую на колени девушку, подняли ее на руки и быстрыми шагами поспешили в сторону внутреннего зала. Скопившаяся за долгое время кровь фонтаном хлынула наружу. Хуа Цяньгу вся тряслась без остановки, то кашляя, то отчаянно пытаясь зажимать рот рукой. Дунфан Юйцин посадил девушку за стол, стремительно зажал несколько акупунктурных точек на ее спине и строго произнес: — Не сдерживай, выплевывай! Хуа Цяньгу сорвала с себя маску из человеческой кожи и глубоко вдохнула. От взгляда на ее лицо у Юнь Иня закружилась голова. Он медленно попятился. Девушка старательно пыталась сохранять улыбку на лице. — Все хорошо. Не волнуйся. – Потом, обращаясь к Юнь Иню, добавила: – Не бойся, это всего лишь шрамы… — Косточка! – Дунфан Юйцин внезапно поднял руку и влепил ей пощечину. Все трое замерли в оцепенении. В комнате на время воцарилась зловещая тишина. Хуа Цяньгу широко раскрытыми глазами глядела на хозяина терема Тлеющих тайн и потом, прикрывая лицо рукой, медленно опустила голову. |