Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 151 – Го Го

Взирая с высоты на гору бессмертных Чанлю, Мо Янь тяжело вздохнул.

«Дело не в том, что я не верю тебе, младший. Просто ты и правда ведешь себя слишком странно. Я обошел правила из личных соображений и расставил такую ловушку – все ради тебя и школы Чанлю. Надеюсь, однажды ты сможешь понять мои добрые намерения».

Куда ни глянь, в пределах четырех морей, без Хуа Цяньгу и с посаженным под замок Повелителем нечисти, шесть миров как будто вновь стали жить мирно и счастливо.

Небосвода здесь не было. Вокруг словно властвовал первозданный хаос. Без небесных тел день стал неотличим от ночи.

Дикие земли напоминали Бездну Пустоты. Это был бесплодный материк за пределами шести миров, существующий вне времени и пространства. На западе – обширная каменистая пустыня, на юге – озера и болота, на севере – край снегов и мерзлоты. Море на самом востоке стекало в бездонную пропасть. Всех преступников мира совершенствующихся и духов усопших ссылали сюда через переправу загробного мира.

По легенде, отделяя небо от земли, Паньгу^[47] случайно отколол один кусок. А кто-то говорил, что эти земли – могильник беспощадно истребленных древних божеств. Здесь не действовала никакая духовная сила, царила отвратительная погода, повсюду подстерегала опасность – существовать в таких условиях было крайне тяжело. Нечисть, бессмертные, даже животные и растения – все усердно пытались выжить самыми примитивными и кровавыми способами.

В Дикие земли трудно было попасть, поскольку мало кто знал, где найти вход и как пройти через переправу загробного мира. Именно поэтому ссылали сюда преимущественно тех, чье высокое положение не позволяло просто так их казнить, например, падших бессмертных или же тех, кто сотворил много злодеяний, но не заслужил смерти, к примеру, оборотней и демонов, а еще тех, кого никакими способами невозможно было полностью стереть с лица земли, – например, духов усопших.

Покинуть это место тем более не представлялось возможным. Подобно совершенно беззащитному человеку, не имевшему крыльев и брошенному в бездонную пропасть, всем, кто попал сюда, оставалось лишь бесконечно лететь вниз вплоть до самой смерти. Какой бы мощной духовной силой ни обладал осужденный, оказавшись здесь, он ничем не отличался от муравья, вынужденного отчаянно бороться, чтобы его не раздавила чья-то нога.

* * *

Перед глазами по-прежнему зияла мгла. Через крохотную щелку левым глазом Хуа Цяньгу смутно чувствовала свет.

«Я не ослепла. Просто не могу видеть», – всякий раз утешала себя девушка.

Кто-то тащил ее вперед, связав веревкой ноги, словно тушу дикого животного. От трения о землю спина сочилась кровью, а голова, постоянно ударяясь о гравий и камни, как будто была готова вот-вот взорваться. Но Цяньгу чувствовала боль, а значит, еще не умерла и не могла умереть.

Стиснув зубы, девушка старалась оставаться в сознании, но голова в очередной раз ударилась о большой камень, и она все же лишилась чувств.

Вновь очнувшись от боли, она ничего не смогла увидеть, а слышала лишь чей-то хохот. Кучка людей, собравшихся вокруг, пинала и толкала ее. Одна нога наступила на тыльную сторону ее ладони.

Как давно она уже в Диких землях?

Месяц? Год? Может, сто лет?

Этого Цяньгу не помнила. Она страдала в том месте, где жизнь хуже смерти, поэтому потеряла чувство времени. В любом случае прожить еще один день – уже победа.