Книга Пять юношей квартала сайя, страница 81 – Ива Годар

Рика открыла дверь и села в повозку. Ей нравилось пить поражение из разгневанных глаз сайя. Почва ушла из-под его ног, и взрыв гнева в момент, когда иллюзия власти над событиями распадается, ее интриговал. Кацу забрался следом и закрыл дверь с пугающей осторожностью. За тот короткий миг, пока она устраивалась на обитом дорогими тканями сиденье, выражение лица Кацу снова изменилось.

— Я потрясен тем, как легко ты сносишь побои, дона, – хладнокровно заметил он. – Видимо, чтобы наказать дворняжку, нужно что-то большее, чем палка.

Кацу рванулся вперед. Сильными пальцами обхватил ее руки и поднял их вверх, несмотря на сопротивление Рики, а свободной рукой выдернул пояс своего кимоно. Понимая, что он хочет связать ее, словно пленного, Рика боднула его головой в горло и вцепилась зубами в плечо, заставляя Кацу зарычать и отпустить ее запястья. Она готова была грызть его, лишь бы не допустить позора, но вместо этого пронзительно, горько вскрикнула, когда Кацу задел ее рану.

— Проклятие, – вздохнул он и немедленно отпустил ее. – Твоя ложь почти заставила меня забыть, что ты воин. – Его гнев схлынул так же быстро, как запылал. Тонкие брови взмыли вверх, а взгляд смягчился. – Я повел себя недостойно, дона, но меня пронзило осколками собственного сердца, – без выражения добавил он.

— Ты напал на меня! Ты ударил меня! – не могла поверить она.

— А ты напала на сайя, Рикарда. – Он покатал ее иностранное имя на языке, словно маленький плод. – Опять. Твое место на плахе. Вместе с Таро. Вы с ним друг другу подходите, оба не знаете, когда пора остановиться.

— Я не собиралась его убивать. Просто…

— Знаешь, что мне менее интересно, чем жизнь Таро? – поинтересовался Кацу. – Ничего. Не существует ровным счетом ничего менее интересного, чем это.

— Хорошо.

— Не нужно фальшивой покорности. Ничто не расстраивает так, как равнодушие, а вот гнев и ненависть – другое дело. Их легко можно повернуть в нужную сторону, если знать как.

Ей хотелось сказать, что он сам слишком гневлив там, где для этого нет особых причин, но вместо этого изо рта вырвалось другое:

— Я не хотела всего этого. Я пыталась рассказать.

— Мы все постоянно пытаемся, – пожал плечами Кацу, не выказывая интереса. – Это навевает скуку.

— Теперь ты знаешь, что я нарушила закон. Что собираешься со мной делать?

Кацу прикоснулся к следу от ее укуса, наливающемуся цветом, а затем наклонился вперед, и Рику окутало тревожащим ароматом. Снежно-белые волосы упали ему на глаза. Тонкие, алые губы оказались невыносимо близко к ней.

— Все.

Теперь и ей захотелось ударить его, но вместо этого Рика подалась вперед и вжалась в губы Кацу своими, впилась в них, проваливаясь в запах ярости, пота и темного дерева. Ей не нравилось бояться, ей нравилось наступать.

Порыв какого-то мстительного неистовства захлестнул ее. Она хотела отомстить Кацу за надменность или же просто желала его – бешено и жестоко. Вмять его в пол повозки или самой быть придавленной его телом и грубыми руками – все это имело малое отношение к любви и больше напоминало драку.

Рика атаковала его надменный рот, запрещая говорить, рвала пальцами его воротник, пытаясь освободить бледное тело от кимоно. И Кацу отвечал ей с той же надсадной жесткостью. Он намотал ее волосы на кулак и медленно потянул, заставляя оторваться от него. Но Рика продолжала стремиться к его губам, показывая, что боль ее не остановит. Ничто не остановит.