Книга Пять юношей квартала сайя, страница 100 – Ива Годар

Фразы текли, словно река, хотя ничего поэтичного в них не было.

— Ты искал меня? Что-то случилось? – вспомнила Рика.

— К счастью, нет. Разве что Кацу снял запрет для сайя выходить из квартала, так что все воодушевлены и собираются отметить это чашей вина в городе. Он и твою охрану распустил в надежде, что ты останешься, но я бы на твоем месте его разочаровал. А еще я заметил изъян в твоем ударе. – Кио достал клинок и показал, как его нужно выполнить.

Некоторое время он исправлял ее ошибки. Его речь всегда была правильной и точной, поэтому каждое нарушение формальностей запоминалось. Он не проявлял к ее фехтованию особого интереса, но был крайне скрупулезен и внимателен. Его замечания поразили Рику – даже Сехэй не замечал эти мелкие изъяны, распыляясь между учениками, или не считал их важными. Кио же не терпел несовершенств в искусстве, будь то музыка или владение мечом. При виде ошибок он слегка кривился, словно наблюдал, как пьяный гость падает лицом в стол. Защитные стойки Рики и ее реакция тоже удостоились нелестного комментария, но в конце Кио одобрительно кивнул.

— У тебя есть талант. Но сначала восстанови силы, если собираешься с кем-то сражаться.

— Это не моя вина, – вспылила Рика.

Кио пожал плечами:

— Когда последствия наступили, уже не имеет значения, чья это была вина. Это прошлое. Воин думает о настоящем и будущем.

Он погрузился в состояние высокой концетрации, которого никто не видел, и это вызвало у Рики непонятную ревность, будто он уплыл далеко в озеро, а ее оставил на берегу. Ледяные, светящиеся траектории клинка рисовали картину превосходства. Кио медленно и внимательно показывал, как лучше защищаться сразу от нескольких нападающих. Опасная сталь срезала несколько выбившихся из пучка волосков, напоминая о том, насколько гибель близка.

Рика уже познала наигранную холодность Кацу, до отказа набитую кинжалами, но равнодушие Кио было чем-то новым.

— Сегодня ты будто накрыт непробиваемым куполом, Кио, – сказала она. – Мне сложно драться с отстраненным человеком, как бы блестяще он ни владел мечом. Учитель Сехэй говорил, что в битве проявляется душа, а сегодня мне кажется, будто я сражаюсь со статуей. – Рика остановилась.

— Разве и воин, и клинок не должны уподобиться пустоте? – ответил Кио, и Рика узнала строчки из старого трактата о фехтовании.

Он направил лезвие на ее руку, показывая, что легко мог бы отрубить пальцы. Рике стало интересно, использует ли он когда-нибудь тренировочное оружие или настолько привык к настоящей стали, что забыл о нем. Их тренировка больше напоминала необычное представление с опасным оружием, особенно учитывая осторожность Кио.

— Может, и так. – Рика инстинктивно отступила. – Но мой вопрос выходит за границы нашего боя. Философ Рю писал: «Разрушь мое сердце, чтобы освободилось место для безграничной любви». Хидео говорил мне то же самое иными словами. Таро отправил прочь, думая об этом же. Я хочу знать, кто-то разрушал твое сердце? Что может сломать твой лед?

Кио отвел и опустил меч, а потом начал изучать ее лицо, словно увидел ребенка, играющего с зажженными фейерверками. Взгляд его был усталый.

— Я уже говорил: я не из тех, кто расплывается от поэзии или уловок, Рика, хотя твоя память на изречения Рю греет душу, – ответил он. – Ты познаешь женскую силу, просто не можешь не использовать ее с тем же нетерпением, что и меч. Обычно сайя щедры и открыты. Я же не такой. Но узнать, что скрывается под моим льдом, легко: просто сделай выбор в «лотерее».