Книга Сумрачный лес, страница 82 – Каролина Роннефельдт

— Хеда, Гунтрам и Розина! – обратилась она к безмолвным окнам, за которыми, судя по всему, находились спальни. – Ну, проснитесь же, наконец, и откройте нам! Чрезвычайное происшествие!

Они снова испугались не на шутку, когда неподалеку от них внезапно открылась другая дверь, а вовсе не та, в которую они стучали. Открывшаяся дверь принадлежала второму дому, едва заметному в темноте за кустами, хоть и стоявшему совсем близко. Горевший внутри свет упал на пышный цветочный бордюр перед входом. Тут же раздалось грозное рычание, и, опережая обитателей дома, за порог выскочила маленькая собачка и бросилась напрямик через цветы в заросли. На лестнице раздался стук, кто-то выругался, а затем появился Квирин Портулак в длинной белой ночной рубашке. В одной руке он держал зажженный канделябр, а другой потирал левое колено.

— Юстус, глупая псина, замолкни! – крикнул он и лишь потом обратил внимание на ночной переполох. – Елки-поганки, кто там? И что вообще здесь происходит? Кто так стучит-дребезжит?

Не успели Бедда и Хульда ответить, как вернулся Юстус. Выскочив из живой изгороди, пес запрыгал вокруг ночных гостей, громко лая и рыча. Распахнулось окно, и в нем показалась всклокоченная голова Гунтрама Изенбарта. Из-за его спины выглядывала Розина, которая размахивала лампой и громко кричала что-то о ворах и бродягах.

Все шестеро детей Портулака проснулись одновременно, и по крайней мере трое старших успели спуститься по лестнице раньше матери, Эвы, сбившись за спиной у отца на пороге. Сад наполнился неописуемыми криками, безответными вопросами и собачьим лаем, и никто не понимал ни словечка. Вся эта невероятная неразбериха немного улеглась лишь после того, как Бедда и Хульда назвали свои имена, а один из сыновей Портулака запер тявкающую собаку на кухне. Спустились и Изенбарты: Гунтрам – заметно сонный, Розина – явно настороже.

— Что у вас случилось? Открылась дыра в беседке Гортензии? – только и успел переспросить озадаченный Квирин, когда Изенбарты появились на пороге в халатах. – И что, туда кто-то упал?

— Очевидно, произошел несчастный случай, – пробормотала Эва Портулак, обращаясь к мужу.

Она поняла, что Бедда и Хульда пережили некое потрясение, потому что рассказывали что-то совершенно безумное. Какой еще свет и дымка? Может, в доме Гортензии случился пожар? Эва повернулась к заросшей бузиной тропинке. Но нет, к счастью, огня не было видно, и дымом не пахло.

Однако, принюхавшись, она уловила аромат вина, точнее, медовухи, и бросила подозрительный взгляд на мужа, чего он, впрочем, не заметил.

— Предлагаю вам для начала войти в дом, – сказал Квирин. – А там вы нам все спокойно и по порядку расскажете, договорились?

— Это довольно длинная и почти невероятная история, – ответила Хульда, – и я боюсь, что грядут новые неприятности.

— Ничего страшного, – любезно ответил Квирин и пригласил всю компанию в дом. – Теперь, раз уж мы проснулись, мы хотим знать, из-за чего нас подняли с постелей в столь поздний час. Или в столь ранний, смотря как посмотреть, – добавил он, потому что в эту минуту где-то в Зеленом Логе прокричал первый петух.

— И вы абсолютно уверены, что все это вам не приснилось? – Гунтрам Изенбарт, окончательно проснувшийся, стоял с чашкой чая в руке возле кухонного очага и не верил своим ушам.