Книга Сумрачный лес, страница 72 – Каролина Роннефельдт

— Малыш, – хрипло проговорил Фендель и снова привлек к себе Блоди, – а что ты собираешься делать с золотой монетой?

Младший Кремплинг, прежде чем ответить, разжал кулак и благоговейно погладил пальцами блестящий кружок.

— Пожалуй, я ее спрячу, – сказал он тихо, будто сам себе. – Буду хранить в нашей спальне, в резной деревянной шкатулке на лоскутке ткани. Ведь это подарок, и я буду смотреть на монету и вспоминать, как ты мне ее подарил, и мечтать о том, что я с ней сделаю. Однажды я пойму, чего же мне хочется. Когда-нибудь потом.

Пирмин и Фиделия с изумлением смотрели на своего маленького сына, как всегда, когда он удивлял родителей очередным приступом мечтательной задумчивости, что нечасто случалось с юными квенделями.

Однажды родители узнали, что Блоди ломает голову над тем, не поставить ли в углу кухни маленький столик для домовых, которых никто, кроме него, не слышит, когда они в полнолуние шумят по всему дому. А когда ему было четыре года, малыш вдруг с вечера пропал, и после долгих поисков его обнаружили в конуре Траутмана – свернувшись калачиком в самом дальнем углу, он мирно спал. Обняв мать, Блоди объяснил, что Траутману грустно, потому что в конуре одиноко. Ведь в доме живет целых пять квенделей, а Траутман совсем один. Поэтому словам Блоди о монете никто не удивился, все сразу поверили, что он просто решил сохранить подарок Фенделя, а не потратить его на сиюминутные желания, как другие.

Фендель Эйхаз, похоже, ответом остался доволен. Он благодарно погладил малыша по взъерошенным волосам, и Блоди с радостью принял это застенчивое выражение привязанности.

— Дитя троллей, мандрагора… – пробормотал Фендель, и Фиделия вздрогнула, услышав подозрительные слова.

В Холмогорье гуляли истории о детях, которых по ночам невидимки крали из колыбели, а потом убивали, опаивая зельем из мандрагоры. На место ребенка клали корень, который тут же оживал, и ничего не подозревающая мать растила его как родное дитя. Но о чем думал старый отшельник, связывая ее маленького Блоди с этими сказками? Фиделия положила руки на плечи сына и притянула его к себе.

— А теперь, дети, пора спать, – сказала она, решив, что с ночными посиделками пора закругляться. – Ночь почти прошла, но все же давайте попробуем подремать хоть несколько часов после таких волнений.

Фендель Эйхаз немедленно встал, чтобы не утруждать больше своим присутствием семью Кремплингов, и понял, что ему пора отправляться домой, так как рана на голове пульсировала под повязкой, а от сытной еды неудержимо клонило в сон. Однако он так быстро поднялся со стула, что у него закружилась голова, и он был вынужден ухватиться за спинку.

— Полегче! – воскликнул Пирмин, на всякий случай подхватывая гостя под руку. – Осторожно, не упади-ка еще раз.

— Мне пора возвращаться к реке, – произнес Фендель, потому что ему казалось неуместным в этой теплой кухне называть домом свое одинокое, запущенное убежище. И все же это был его дом, пусть даже в нем было сыро и сквозило, как в жабьем гнезде.

— Я тебя провожу, – сказал Пирмин и снял с крючка куртку. – Боюсь, ты еще слишком слаб, чтобы ходить в одиночку, а на приречных лугах скользко.

— Пожалуйста, можно и мне пойти? – воскликнул Блоди, второй раз за вечер удивив родителей и гостя. – Я хочу пойти с тобой в хижину. Неважно, который час. Сегодня особенная ночь, отосплюсь завтра.