Книга Сумрачный лес, страница 32 – Каролина Роннефельдт

— Ну, похоже, он нашел много белых грибов! – Звентибольд старался сохранить легкомысленный тон, хотя мысленно задавался вопросом, взял ли Бульрих с собой фонарь. Кажется, не взял. А сумерки между тем сгустились настолько, что Гортензия, едва вернувшись из дома с подносом, уставленным бокалами и бутылками, попросила зажечь лампы, висевшие среди роз над их головами.

— Прекрасно! – похвалила она, когда Карлман и Звентибольд, выполнив ее просьбу, снова уселись за стол, а розовая беседка засияла теплым светом. – Не желаете ли глоток чего-нибудь? – Гортензия указала на два хрустальных графина, янтарное и рубиновое содержимое которых соблазнительно мерцало в свете свечей. – Здесь у нас медовуха, а тут настойка, на ягодах из моего сада, разумеется.

Звентибольд, как и она сама, выбрал крепкую медовуху. Гортензия принялась разливать, и Бедда позволила сыну выпить немного настойки. Биттерлинг поднял бокал и торжествующе оглядел полные ожидания лица собравшихся.

— Дорогая Гортензия, – начал он, – позвольте мне прежде всего поблагодарить вас за щедрое гостеприимство!

Пусть воспоминания о нем останутся с нами надолго. От имени устроителей Праздника Масок я сердечно приветствую вас в нашем совете! Не сомневаюсь, что с вашим врожденным вкусом и благородством вы достойно представите свой великий род. Да здравствует маскарад и все квендели в Холмогорье и за его пределами!

— Что он имеет в виду, говоря «за его пределами»? – прошептала Бедда, прикрываясь рукой.

— Неважно, – прошептала в ответ Хульда. – Просто это хорошо звучит!

— И за его пределами! – величественно повторил Звентибольд. – Пусть ее идеи будут плодотворны, как урожай ягод в саду, а слова весомы, как содержимое погребов по осени!

Гортензия бросила на него острый взгляд, но Биттерлинг притворился, что ничего не заметил.

— Эх, белый гриб, шляпка зонтиком, давайте выпьем! – воскликнул он, поднимая бокал.

Розовую беседку наполнил веселый звон. Все выпили друг за друга, и Гортензия благосклонно улыбнулась.

— Спасибо, Звентибольд, для меня это большая честь, – сказала она. – Пусть наши праздники будут веселыми, а маски добрыми! За Баумельбург и Зеленый Лог! Ура счастливому союзу!

— Прекрасно сказано, – искренне растрогалась Хульда, вытирая слезинку из уголка глаза.

Они подняли бокалы во второй раз и вскоре наполнили их снова. Карлман, однако, получил выговор от матери, когда протянул опустевший бокал Гортензии.

— Да брось, – рассмеялся Звентибольд, – настойка еще никому не вредила, коли есть где преклонить голову. Пусть мальчик выпьет еще глоток!

И тогда Бедда милостиво разрешила выпить второй бокал.

— Какой добрый кузен, – не удержалась она от замечания в адрес Биттерлинга, потом повернулась в кресле и окинула оценивающим взглядом забор.

В окружавшей беседку темноте светились окна соседних домов. То тут, то там в кустах мелькали огоньки, зажженные в других садах дружескими компаниями, собравшимися насладиться теплом летней ночи.

Не успела Бедда договорить, как Гортензия вдруг резко поставила бокал и спросила:

— Во имя пустотелых трюфелей! Куда же запропастился Бульрих?

Взглянув на Звентибольда, Гортензия поняла, что тревожится не она одна.