Книга Сумрачный лес, страница 198 – Каролина Роннефельдт

В эту минуту липа, молчавшая столько времени, издала негромкий скрип. По листве пронесся тихий, но угрожающий шелест, как будто дерево вздрогнуло, прежде чем прийти в движение. Квенделям показалось, что липа протягивает к ним свои искалеченные конечности.

Двое жителей, недавно пришедших с Квирином, снова убежали и скрылись за углом ближайшего дома, а остальные мужественно остались на месте. Они смотрели друг на друга, готовые в любой миг обратиться в бегство. Только старик Пфиффер будто ничего не заметил.

— Скорее, я сказал, – повторил он властным голосом, чтобы никто не решился с ним спорить. – Боюсь, у нас мало времени… Гизил, Лаурих, вы идете со мной! А еще кто-то должен встать на страже здесь, наверху лестницы, чтобы докладывать, как продвигаются дела внизу. Есть желающие? Ты, Квирин? Или нет, лучше Куно, ведь у тебя, прости, не такая большая семья, мой добрый Штаублинг. А всем остальным отойти на край площади. Ждите нас, надеюсь, мы быстро!

— Я пойду с вами, – неожиданно проговорил Биттерлинг, и в его голосе прозвучала та же решимость, что у Одилия. – Мне необходимо с этим покончить!

Старик Пфиффер пристально посмотрел на него, сдвинув брови, и наконец кивнул:

— Если чувствуешь в себе силы, идем.

— А я буду сторожить, – твердо произнесла Гортензия. – Уходи с остальными, Куно. Я видела, как все началось прошлым вечером, и дойду до конца, хорошего или плохого, вместе с Биттерлингом и Одилием. Если, конечно, нам удастся завершить это дело после неимоверно долгой ночи.

Снова зашумела листва, хотя ветра не было, и в ветвях липы послышался стон. Гортензии в страхе показалось, будто бы расколотый ствол наклонился, когда старик Пфиффер, Звентибольд, Гизил и, наконец, Лаурих зашагали вниз.

Одилий чиркнул длинной спичкой, которую ему дал Моттифорд, и поднял ее высоко над головой. Он спускался первым, так медленно и осторожно, словно нес фонарь с угасающим огрызком свечи. Маленькое пламя слабо мерцало, но не гасло. Гизил, шедший следом за Биттерлингом, зажег вторую спичку, и теплые светящиеся точки вступили в возобновившийся танец ледяных кристаллов.

«Две одинокие огненные бабочки в снежном буране, они замерзнут насмерть», – подумала Гортензия, стараясь унять дрожь.

К ее ужасу, с тех пор как четверо квенделей скрылись внутри, липа скрипела все сильнее. Гортензия не понимала, чего добивается старик Пфиффер, желая рассмотреть полумертвое существо вблизи, но знала, что его не остановить никакими возражениями.

Биттерлинг неподвижно смотрел на маленькое пламя, плывущее перед ним примерно на уровне глаз. Одилий снова вел их в подземелье. Звентибольд лишь смутно представлял себе, почему он, так ужасно страдавший в мрачном лабиринте, вдруг ощутил в себе силы добровольно спуститься под землю. Как и все квендели, он верил в приметы, которым лучше следовать, чтобы не противиться капризам судьбы, даже в спокойном краю вроде Холмогорья. Однако, как теперь выяснилось, обманчивому покою их обыденной жизни не стоило доверять. Бульрих, всегда стремившийся познать границы их мира, пожалуй, первым это заметил, что и привело его в Сумрачный лес, как некогда Эстигена Трутовика и несчастных братьев из Звездчатки. Что-то подсказывало Биттерлингу, что он должен спуститься на глубину в память о своем храбром кузене.