Книга Сумрачный лес, страница 168 – Каролина Роннефельдт

Встряхнувшись, она вновь обратилась к старику Пфифферу. Когда она позвала его в этот раз, то с облегчением обнаружила, что он жив и шевелится. Вскоре, гораздо быстрее, чем она смела надеяться, ему удалось забраться вслед за ней в туннель.

— Что там было? – спросила она теперь, пока Звентибольд карабкался наверх.

Одилий поднял голову и заметил, что Гортензия пристально на него смотрит.

— Я никого не видела, кроме вас. Вы сидели совершенно неподвижно. А потом вдруг дунул холодный ветер и запахло хвоей, как осенью в сыром сосновом бору.

Старик Пфиффер задумчиво покачал головой.

— Я ничего и не помню, – ответил он, – какое-то гнетущее ощущение… Точно меня удерживали злые чары, а может, то была моя собственная слабость. Дорогая Гортензия, я от всего сердца благодарю тебя за то, что ты так храбро меня спасла! Без тебя я бы точно погиб…

Он не рассказал ей о сосновом аромате, который тоже почувствовал. Когда Одилий пытался подробнее припомнить те минуты, ему казалось, что там был кто-то еще, благодаря кому он смог освободиться и дойти до этой пещеры с Карлманом и Звентибольдом.

Гортензия, в свою очередь, оставила мысли при себе. Она лишь кивнула старику и повторила прежний вопрос:

— Так вы сможете туда забраться?

Одилий посмотрел на упорно продвигавшегося к потолку Звентибольда и сказал, пытаясь наполнить голос обычной решительностью:

— Конечно, чего же мы ждем?

Следующим на карниз отправили Карлмана, предварительно снабдив бесконечными напутствиями держаться крепко и немедленно сообщить, если потребуется помощь.

— Не так уж и высоко, – отмахнулся молодой квендель от преувеличенной заботы. В конце концов, этой ночью они преодолевали и не такие трудности. – Мы с Эппелином и ребятами забираемся на деревья раза в три выше.

— Тем хуже для тебя! – рявкнула Гортензия, настаивая на том, чтобы поддерживать Карлмана снизу, пока она сможет дотянуться.

— Оставь мальчика в покое, – услышала она голос Одилия. – Лучше сама ступай за ним следом. А я пойду последним, наверняка буду забираться медленнее всех.

Гортензия задумчиво качнула головой.

— Ну нет, следующим пойдете вы, а я – последней. Так я сразу узнаю, если вы устанете на полпути. – Она вздохнула и неуверенно улыбнулась. – Вы совершенно правы, Одилий. Мальчик справится сам, просто мы, старые грибы, истосковались по солнечному свету.

Вскоре все четверо путников оказались на узком карнизе и принялись медленно пробираться наверх. Руками они осторожно хватались за корни, которые иногда обрывались, и тогда требовалось немедленно искать новую опору, чтобы не сорваться вниз. В таких случаях квендели пугались и дружно вскрикивали.

— Ничего страшного, – растерянно отвечал тот, из-за кого начался переполох. Только старик Пфиффер ни разу не вскрикнул.

Пока они потихоньку пробирались к отверстию в потолке, Гортензия думала о том, как им выбраться, когда они дойдут до цели. А Биттерлинг, который лез первым и поднялся уже довольно высоко, размышлял по пути, что отныне мыслит категориями, о которых ни один квендель и понятия не имеет. «За эту ночь мы сильно изменились», – пришло ему в голову, и черная волна грусти нахлынула на него при мысли о судьбе кузена Бульриха. Однако он приказал себе отложить на потом печальные мысли и осторожно повернул голову влево, чтобы увидеть синее утреннее небо.