Книга Сумрачный лес, страница 147 – Каролина Роннефельдт

— Насколько я вижу отсюда, дальше туннель идет влево, – услышали они позади слова Одилия, обращенные к Биттерлингу. Тот остановился перед развилкой и чувствовал себя крайне неуютно, глядя как два фонаря удаляются от него в разные стороны.

— Здесь есть еще один коридор, – сказала Гортензия. – Он начинается тут, в левой стене… Елки-поганки, это никуда не годится! Кажется, он идет прямо и в том же направлении, что и первый проход. Что же нам делать? Какой из путей правильный?!

Стоявший рядом с ней Карлман смотрел на новый коридор и лихорадочно пытался вспомнить все, что Эппелин рассказывал ему о старинной карте. Вместе с друзьями они размышляли, что же на самом деле скрывается за названиями, написанными старинным шрифтом. Карлман с горечью осознал, что хотя и помнит многие детали, не может понять их смысл.

В эту минуту старик Пфиффер тоже осмотрел обнаруженный Гортензией туннель и, нахмурившись, задумчиво умолк.

— Я так и знал, не надо было спускаться по этой трижды проклятой лестнице, – сетовал рядом с ним Биттерлинг. – Кузен Бульрих тоже полагался на карту и заблудился! А у нас даже карты нет, и мы полагаемся на ту, о которой Карлман знает только понаслышке. Разве вы никогда не слышали истории о великих исследователях, которые спустились в глубочайшие пещеры в поисках золота гномов и никогда больше не вышли на поверхность? А все потому, что следовали ложным картам, их вела жадность! Теперь их тела лежат где-то во чреве Северных гор, та же участь ждет и нас… Нам не место под землей, пока нить жизни не подойдет к концу. Но тогда, как и положено порядочным квенделям, я хотел бы умереть дома, в мягкой постели, хотя бы лет в сто, а до того, чтоб меня холили и лелеяли близкие, пока я не исчез навсегда среди корней!

Он всхлипнул в непритворном отчаянии и, опираясь левой рукой о стену, правой стал искать в карманах носовой платок. В его бархатном праздничном жилете зияли прорехи, он испачкался и запылился. Биттерлинг напоминал птицу, чье некогда великолепное оперение сильно пострадало во время бури – печальное зрелище!

— Дорогой мой Звентибольд! – Старик Пфиффер осторожно коснулся дрожащих плеч спутника. – Если все это бесполезно и мы не сможем найти дорогу вниз, то просто вернемся и посмотрим, нельзя ли выйти сквозь щель в стене. Всегда есть выход, помяни мое слово!

Звентибольд фыркнул и вытер нос рукавом, поскольку поиски носового платка успехом не увенчались. Он понял, что теперь ему совершенно безразлично, что думает о нем Гортензия Самтфус-Кремплинг – пусть считает его безвольной кроличьей лапкой и болтуном.

Однако когда он поднял голову, то обнаружил, что Гортензия печально на него смотрит. На ее лице отражались сочувствие и жалость.

— Я знаю, – мягко произнесла она, – все это ужасно и тяжело, но если мы станем держаться вместе и поможем друг другу, то все будет хорошо.

Она ободряюще улыбнулась. Биттерлинг удивленно кивнул, немного успокоился и все же отыскал потерянный было носовой платок.

— Так как же поступим? – спросил Одилий у спутников, хотя, похоже, опять говорил больше сам с собой. – Времени на размышления осталось немного, скоро мы останемся в темноте, свечи догорают… Но не вздумайте отчаиваться! – воскликнул он, заметив, как лицо Звентибольда горестно сморщилось. – Воска хватит если не на долгие исследования, то на пару часов точно. Сейчас мы немного пройдем по новому проходу, и если не обнаружим ничего, что могло бы нам помочь, то повернем назад и пойдем по первому туннелю.