Книга Время ветра, время волка, страница 154 – Каролина Роннефельдт

— Не стоит, – укоризненно сказала Карлману амбарная сова, хотя ни словом не обмолвилась о том, как это дерзко со стороны Энно – курить здесь. – И не вздумай пробовать за моей спиной, потому что это не доведет тебя до добра, – продолжала Гортензия. – Ты ведь знаешь, какое острое зрение у сов, а уж головой они вертят во все стороны.

«Выглядит она великолепно и впечатляюще, можно поверить любому ее слову», – подумал Карлман, хотя Гортензия предпочитала играть роль курицы-наседки, а не ночной птицы; обе ипостаси, однако, внушали ему почтительный страх.

— Давайте вернемся в трактир, – предложил он. Служанка с корзиной скрылась в толпе, направляясь как раз в ту сторону. – Хорошо бы посидеть у огня, а то сегодня довольно зябко. К тому же здесь мы пропустим шествие масок из Краппа и Фишбурга.

О последнем он постарался упомянуть как можно более непринужденно. Ему не хотелось, чтобы остальные поняли, как он жаждет увидеть Гризельду в ее серебристом наряде, в королевском великолепии. Карлман ничуть не расстраивался, зная, что его лицо будет скрыто под маской, хотя это и не помогло ему в случае с Гортензией, когда дело дошло до табака.

В ответ к нему повернулся древесный гриб.

— Давай постоим здесь еще немного, мой мальчик, – спокойно удержал его Звентибольд. – Ты же не думаешь, что Хелмлинги будут выходить из трактира строем, один за другим? У них наверняка подготовлено более драматическое появление, поэтому можно предположить, что они уже покинули дом через черный ход и вернутся на площадь по одной из широких улиц.

— Хотя я почти уверена, что Карлмана больше интересуют Моттифорды, которые в этом году раздобыли потрясающие маски, – сказала амбарная сова, которая, вероятно, развеселилась в ауре общего праздничного настроения и под действием бузинного вина. Рядом с ней из-под маски оленя донеслись звуки, которые можно было принять за сдавленное хихиканье, и Карлман с горечью отвернулся.

К счастью, предсказанное Биттерлингом сбылось. Две старинные семьи, соседствующие у Сверлянки, подъехали с двух сторон с большой свитой. Об их прибытии возвестило пение рога. Взволнованная толпа раздвинулась, открыв широкий проход к кругу из семи дубов. Возможно, так вышло случайно, а может, и нарочно: Моттифорды и Хелмлинги должны были встретиться именно там, в центре, у всех на виду.

Карлман впервые стал свидетелем торжественного выезда хозяина замка Фишбург. Словно сам Двор Зимы спустился с далеких северных гор; вернее, сошла Зимняя королева, теперь восседавшая на высокой колеснице, покрытая серебристой вуалью, словно морозом и льдом. Ее появление сопровождали восхищенные возгласы – Хелмлинги ответили торжественной родовой песней.

Всадники на пони под голубыми седлами сверкали серебряными шлемами, на которых сияли драгоценные узоры из веток, звеневших стеклянными сосульками. На их гордых гербах, которые серебрились на всех плащах, щитах и мантиях, мерцающая форель прыгала по лунным волнам. Хелмлинги пели об этом и призывали невидимые небесные звезды в свидетели своего великолепия.

Карлман был до глубины души поражен такой роскошью, которая казалась почти чуждой в Холмогорье. Самой странной и прекрасной была Гризельда в серебряном одеянии, ее голову венчала инеистая корона, а нежная фигура была изящно задрапирована. Левин Хелмлинг в окружении сыновей ехал перед колесницей дочери. На пяти рыцарях блестели кольчуги, и можно было только удивляться, откуда взялась такая тонкая ковка: должно быть, откопали гномий клад? Шлемы и мечи, которые воины носили на поясах, не уступали красотой работы остальным деталям маскарадных костюмов.