Книга Время ветра, время волка, страница 137 – Каролина Роннефельдт

— Вы очень великодушны, мой добрый Пфиффер, – ответил Камилл. – Но ничего не поделаешь: вчера вся наша деревня оказалась в когтях страха, и не было в нас ни мужества, ни отваги – мы лишь слепо отбивались от всего, что пыталось проникнуть к нам извне. Мы призвали на помощь старинные маски и огонь, не отличали друзей от врагов. Как будто не замечая, что худшее уже случилось: захватило самый центр деревни, обосновалось на нашей площади!

— Я слышал, что столбы с ужасными головами и даже черепами ставят перед курганами, чтобы мертвые не выходили, а живые не ступали в их земли. Не в Холмогорье, конечно, а там, где живут попроще, – внезапно прервал долгое молчание Энно, и на него удивленно взглянул не только Камилл, но и Карлман с Одилием. – Так рассказывал один квендель в «Туманах Звездчатки», приехавший из Запрутья. Там иногда останавливаются чужаки с другого берега Холодной реки. На площади, которую мы только что проехали, точно такие столбы, как он описывал. Странно это и жутко.

Энно выдержал взгляды путников так спокойно, словно все это время принимал участие в разговоре.

— Не знать, что тебе угрожает, – все равно что плутать в тумане по буеракам и бояться в любой момент упасть или столкнуться с чем-то зловещим, – продолжал он. – Так было и со мной прошлой ночью, пока я наконец не постучал в твою дверь, Пасечник, потому что идти в замок не решался, пока не рассветет. На лугах у реки что-то пряталось в этой странной дымке. Я видел тени, добраться до которых не смог, хоть и пытался – надеялся, что найду Муни. Там что-то шуршало, как тогда, на тропинке у живой изгороди, словно кто-то ходил, но не желал показываться. А потом выпал снег, и все исчезло.

Карлман вздохнул и мучительно нахмурился.

— Больше всего я беспокоюсь о дяде. Жаль, что он не с нами.

— Разве он не домой отправился? – поинтересовался Блаулинг, и от любопытства все тревожные морщинки на его лице разгладились. – Мы подумали, что он устал от суеты и суматохи. И ничего удивительного, особенно для тех, кто знает, через что Бульриху пришлось пройти. Однако если старина Шаттенбарт отправился по своим делам накануне Праздника Масок, это возмутительно. Немыслимо и безрассудно, если вспомнить, чем кончилось его путешествие в Сумрачный лес. – Тревожные морщинки снова прочертили его лицо.

Пфиффер повернулся к пасечнику, словно кот к беззащитной мыши, – взгляд старика был суров, зеленоватые глаза угрожающе сверкали.

— Буду очень признателен, если подобные рассуждения ты оставишь при себе. Нельзя, чтобы слухи распространились как лесной пожар и добрались до Баумельбурга раньше нас или раньше Бульриха в Зеленый Лог. Ведь именно туда он и направляется. Может, остановится у сторожки навестить старую Йордис и Варина Гуртельфуса: им ведь так одиноко.

Одилий произнес эти слова так настойчиво, что Звентибольд и Тильда, сидевшие спереди, очень хорошо его расслышали, равно как и двое молодых квенделей. Все четверо в изумлении воззрились на старика Пфиффера.

Вопрос «Откуда ты знаешь?» замер на губах Биттерлинга, когда он увидел, как Одилий подался вперед и повел рукой перед лицом Камилла, едва его не касаясь. Будь дело летом, можно было бы предположить, что он отмахивается от осы или назойливой мухи. Ненужные подозрения насчет Бульриха и его нового путешествия, которые начали было зарождаться в голове пасечника и которыми он немедленно желал поделиться хотя бы с одним из братьев, рассеялись, и Блаулинг лишь растерянно покачал головой. Старик Пфиффер с облегчением откинулся на спинку сиденья.