Книга По ту сторону тени, страница 103 – Каролина Роннефельдт

— Да, именно так, – сказал Бульрих, оставив без внимания ее возмущение. – Потому что в прошлый раз птицы не причинили мне вреда, а только направили на верный путь.

Его слова заставили замолчать и Гортензию, и Эппелина, у которого были свои возражения против черных птиц. И это, похоже, решило дело.

Старик Пфиффер согнулся над печью, из отверстий которой исходило ярко-красное свечение. Хотя на нем не было перчаток, он без колебаний открыл заслонку. Заглянув внутрь, Одилий, как и ожидалось, увидел, что угли далеко не холодные. Однако он схватил мерцающую шкатулку голыми руками, повернул набок и с размаху высыпал раскаленный пепел на песок.

— И ты не обжегся? – удивленно спросила Гортензия.

— Этот металл остывает так же быстро, как и нагревается, – объяснил старик Пфиффер. – Вот, смотрите сами.

Он протянул спутникам пустую печь, предварительно закрыв ее. Один за другим они робко взяли ее в руки и поняли, что Одилий не врет. Украшенная орнаментом поверхность была прохладной, словно под ней не горел по меньшей мере три часа подряд жаркий огонь.

Наконец они отправились в путь. Крики воронов звучали реже, но не прекращались совсем, сопровождая квенделей этим холодным серым утром, пока они шли на север вдоль кромки леса. Траутман бежал впереди отряда, но далеко не отходил, а рыжий кот и серая кошка бежали справа и слева, подобно огню и дыму.

Порой требуется много времени, чтобы пройти через туманную границу, но те, кто ее пересекает, не замечают этого, потому что идут как во сне, пока не окажутся там, где время течет по-другому. Единое мгновение может тянуться долгие минуты по ту сторону мерцающей пелены, и наоборот. О путях и дорогах можно сказать то же самое – короткие, длинные или бесконечные они ровно настолько, насколько позволяет воля тех, кто обитает здесь, в потустороннем мире. В Холмогорье прошло три дня с зимнего солнцестояния. Пока путники блуждали в неизвестности между лесом и пустошью, измученная страна холмов замерла под беззвездным небом в четвертый день Ледяной Луны. Испуганные квендели застыли в ожидании, не зная, что делать, куда бежать, где укрыться: в шуме или в тишине…

Кажется, близился полдень. Солнце не показывалось, серое покрывало облаков нависло над бескрайней пустошью слева от путников. Хотя не было ни снега, ни льда, что стало огромным облегчением после долгих морозов, квендели не могли быть уверены в успехе задуманного. Потусторонний мир оказался крайне негостеприимным и отталкивающим. Друзьям казалось, что они идут уже много часов, но никуда особенно не продвинулись – так мало изменился пейзаж вокруг с раннего утра. Серо-коричневая равнина все так же уходила к горной цепи на западе, а заснеженные хребты на севере не приблизились ни на шаг. Единственным признаком того, что квендели все же двигались, стало то, что лес, по опушке которого они шли, все сильнее сворачивал к западу. Если бы они оставались в тени деревьев, северные вершины со временем пропали бы из виду.

— Долгий путь, – снова и снова бормотал про себя Кремплинг.

Те, кто его слышал, молчали, потому что ни у кого не было ни сил, ни желания выспрашивать подробности. Однако все понимали: что-то не так. То ли потому, что Пирмин оказался прав, то ли враждебное окружение парализовало их силы, не позволяя двигаться быстрее, но медленное их продвижение можно было отследить по тому, как лес постепенно менял свой характер: он становился гуще, темнее и беспросветнее. Деревья сближались, между ними появились кусты и подлесок. Хотя в таком темном и густом лесу можно было легко спрятаться в случае нападения, но и чужак мог подкрасться из этой чащи незамеченным. Несмотря на свою медлительность, квендели, должно быть, уже давно миновали то место на опушке, где несколько часов назад исчезли между верхушками деревьев вóроны; возможно, птицы отлетели в сторону незадолго до того, как маленький отряд достиг их, но больше они не показывались. В туманном воздухе витало что-то странное. Если не считать лесных зарослей и вереска, необитаемая земля казалась совершенно безжизненной.