Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 82 – Дестон Дж. Манден

— Ты стал медлителен, – заметила Титли, внезапно остановившись. Клинок завис у его шеи, в нескольких сантиметрах от горла. Он не хотел еще раз лишиться головы. «По крайней мере, на этот раз я точно умру». – Положи котел и ящик, – прорычала она. – Мне нужен прежний Роттгор во всей красе. Ты этого заслуживаешь.

Роттгор сделал, как ему велели, и поднял руки.

— Я больше не воин.

— Но ты боец. Сражайся! Покажи мне, что за нее стоит бороться. Покажи, что я ошибаюсь.

«Она права. За Астру стоит бороться». Похоже, у него не осталось выбора. Роттгор протянул руку, и на кончиках пальцев заклубилась мерзкая энергия. В воздухе, словно зеленый шрам, разверзлась небольшая магическая трещина, по которой пробежал вечерний ветерок. Роттгор поймал Мальфериоэль, Чуму, клинок, которым владел веками, и тот впился в его ладонь. Однако все вышло гораздо хуже, чем раньше. Яд растекся по всей руке. Вены вздулись под кожей. Роттгор взвыл. Мальфериоэль излучал болезненно-зеленый свет. По клинку побежали трещины, высвобождая эфир, и металл разлетелся на куски. Ветер донес до орка голос: «Ты не он. Ты мне больше не хозяин». И в ту же секунду, когда меч взорвался, мир погрузился во тьму.

Роттгор никогда раньше не просыпался в такой тишине. Эта неподвижность выбивала из колеи. Жужжание мух, стрекот цикад и саранчи давно стали для него привычны, но теперь в комнате царила пустота – и в воздухе, и в его сердце.

Тишина застала его врасплох. Роттгор резко сел в постели. Пропитанные мазью бинты покрывали его грудь, живот, бедра и руки, исходящий от них густой травянистый аромат щекотал нос. Он пошевелил пальцами рук и ног и моргнул. Все в порядке. Все на месте. Он испытал благодарность – расчленение тоже штука не из приятных. Роттгор дал себе время прийти в себя. Он помнил только взрыв: яркий свет и зеленое пламя, запах мертвечины и полный страха и отчаяния взгляд Титли. Она кричала ему, но все происходило слишком быстро. А потом – пустота. Пустота, и вот он очнулся в своей постели. Роттгор потянулся – кости захрустели. «Она была права. Я уже не тот, что прежде».

Мальфериоэль сгинул. Роттгор заметил на каминной полке напротив крупные окровавленные обломки двуручного меча. Тот, кто спас его, должно быть, вытащил обломки из тела. Это был последний акт неповиновения клинка. Как ни странно, Роттгор не держал на него зла за предательство. Этот меч был создан для крови, войны и разрушения. Спокойная жизнь не то, чего он жаждал. «Ты мне больше не хозяин». Стал бы Роттгор без него Клинком Голода? Имел ли право носить это прозвище с тех пор, как покинул Губительную гвардию? «Почему я цепляюсь за то, чего уже нет? Неужели действительно умираю?»

От этой мысли его бросило в дрожь.

Перемены.

«Кризис загробного возраста» стал для Роттгора началом преображения. Разрушение Мальфериоэля послужило его завершением. Что же осталось? Он разжал обожженные руки. «Я больше не Роттгор». Он так сильно изменился за столь короткий срок, но все равно цеплялся за былое. Его пугало, что Титли тоже застряла в своем прошлом и жила только ради неутолимой мести. Он не хотел быть таким. Не хотел застрять. Все это время он жил словно окаменелость, застывшая в смоле. Служба в Губительной гвардии, дни, проведенные в рядах Шести Теней, войны и рабство… Все, что случилось в прошлом, осталось позади. Он сбросил с себя простыни и спустил ноги с кровати. Пол задрожал под его весом.