Книга Альфа, страница 37 – Ларри Коррейя

* * *

Эрл стоял на парковке, закрыв глаза и подняв лицо к небу. Снег залетал в открытый рот, на вдохе обжигал легкие льдом. Холод очищал, успокаивал горящую кожу. Что-то было фундаментально не так. За все годы своего проклятия он никогда такого не чувствовал.

Лунный Гул по-прежнему стоял в ушах, как и всегда. Эрл чувствовал его всей своей душой. То нарастал, то убывал, четко по расписанию, как сама луна. Но этот Гул был иным – неестественная вибрация, исходившая не от луны, от чего-то другого.

Эрл опустил руки, открыл глаза. Ветер трепал куртку, настоящая снежная буря налетела будто из ниоткуда. Он медленно повернулся кругом, наблюдая, как городские огни исчезают за сплошной стеной снега.

Новый Гул взывал к нему, фальшивая луна. Он чувствовал. Мог идти на него, как на маяк. Но рядом происходило что-то еще. Куда ближе.

Он повернулся к приземистому бетонному зданию больницы. Пробуждение вервольфа… в больнице, забитой ни в чем не повинными людьми.

— Черт тебя возьми, Николай. Что ты наделал?

Фальшивой луне придется подождать. Эрл сунул руку под куртку, нашарил успокаивающе знакомую рукоятку «Смита и Вессона 625» на бедре. Сорок пятый калибр, заряжен особыми 230‑грановыми комовскими серебряными пулями. Он, подозревая, что они ему скоро понадобятся, рванул к больнице.

– Впечатляюще, – сказал мне падре на следующее утро. – Даже для вервольфа. Особенно такого молодого.

Я проснулся внутри остова луски с ее печенью вместо подушки. Абсолютно сытый, воняющий рыбьей кровью и жиром… и в человеческом облике. Выбравшись из клетки ребер, я пошел на мелководье отмываться. Священник последовал за мной. Оттирая песком чернила, я спросил его: он что, спец по оборотням?

– Что ж, это действительно так.

Я остановился, понюхал воздух. Нет, падре был не из моей породы. Это точно.

– Продолжайте.

– Меня зовут отец Сантьяго. Я не всегда был простым приходским священником. В молодости занимал особый пост в Ватикане. Вы ведь знаете, что у церкви есть свои охотники?

Мать настояла на том, чтобы вырастить меня в лоне Южной баптистской конвенции, но мы с религией максимально далеки друг от друга. Даже тогда у нас были конкуренты, но с церковниками мы никогда не сталкивались: все в этом бизнесе оставались из-за денег, как и мы.

– Пожалуй, неудивительно, что есть.

– Ваша организация основана в тысяча восемьсот девяносто пятом году. Наша – в двенадцатом веке. Я был архивариусом, поэтому кое-что знаю о вервольфах.

– Что за «архивариус»? – спросил я, выдав свою необразованность.

– Человек, занимающийся документами. Как я уже сказал, кое-что о вервольфах мне известно. К примеру, я знаю, что вы не обычный оборотень.

– Почему это?

– Многие из них оказались бы в животе луски, но не с таким комфортом, как вы. Это луска переваривала бы вас, а не наоборот. К тому же новоиспеченные вервольфы крайне раздражительны и легко впадают в ярость, но вы ни разу не попытались меня убить.

– Ну… как-то занят был. Думал, что как-нибудь без этого обойдемся.

Отец Сантьяго снял туфли – в них мог набиться песок – и зашел в воду.

– Что бы вы сказали, если б я вам поведал о случаях, когда ликантропы, обладающие такой же силой воли, учились контролировать свое проклятье и проживали долгую плодотворную жизнь?