Книга Наёмник мёртвых богов, страница 45 – Элеонора Раткевич

У меня зуб на зуб не попадал от холода. Надо же, куда занесло этих Богоискателей! Край миров. Перекресток Тьмы и Тьмы. Вечный холод вечного жара. Гранит у меня под ногами прямо-таки раскаленный, а меня пронизывает такой мороз, словно я босиком по снегу ступаю. Даже, пожалуй, хуже. Босиком по снегу мне ходить доводилось, но так невыносимо, отвратительно холодно мне тогда не было. Я стискивал зубы и шел, ибо знал, что отчаянье, растущее из холода – обманчиво, а спокойное желание забыть обо всем – гибельно.

Когда я увидел, наконец, Тенаха и Халлис, пальцы у меня совсем закоченели, и я напрасно дул на них, пытаясь согреть. Халлис сидела, положив голову на плечо Тенаха, он обнимал ее за талию. Их опустошенные взгляды испугали меня.

— Смотри, Наемник идет! – вяло произнес Тенах.

— Мне холодно, – безучастно промолвила Халлис.

У меня от сердца отлегло: они еще чувствуют холод! Значит, не все потеряно. Куда хуже было бы, перестань они ощущать этот холод.

Я подбежал к ним и взял их за руки. Даже по сравнению с моими их руки были холоднее льда.

— Тепло! – воскликнула Халлис, оживляясь.

— Слушай, Наемник, как ты сюда попал? – спросил Тенах. – Нас затянуло, а ты…

— Потом будешь спрашивать и рассказывать, – оборвал его я. – Надо выбираться отсюда.

— Куда идти? – деловито спросила Халлис.

Я обернулся, желая указать дорогу – и остолбенел. Дороги не было. И их след, и мой собственный остыли мгновенно. Мне нечем было ставить дорожные вехи, я ничего не взял с собой, я положился на скорость. На то, что успею до того, как след остынет. И проиграл.

Должно быть, на моем лице отобразилась растерянность, ибо Тенах снова сел наземь и обреченно застонал.

Становилось все холоднее. Костры гасли один за другим. Они медленно тускнели, застывая гранитными глыбами. Гранит под ногами до того раскалялся, что у меня задымились подошвы, а у Тенаха – штаны, но нам было по-прежнему холодно. Или даже еще холоднее.

— Придумай что-нибудь, Наемник! – тихая мольба в голосе Тенаха заставила мое сердце сжаться.

— Постараюсь, – кивнул я. – Иначе нам несдобровать. Халлис совсем уже плохо выглядит.

— Не хами, Наемник! – возмутился Тенах.

Я улыбнулся непослушными губами. Вот, оказывается, до чего Тенах влюблен! Он не видит тела Халлис и не оценивает. Он видит Ее, как она есть. Такие, как он, никогда не видят, как старится тело их избранницы, ибо Она никогда не стареет. Правда, у таких мужей бывает много хлопот в семейной жизни. Они так влюблены, что никогда не замечают праздничной прически своей жены или ее нового платья. И очень не скоро приучаются видеть темные круги под глазами, оставленные болезнью, или изможденное лицо. Уж я-то знаю.

Даже и сейчас, когда я похож на обтянутый кожей скелет, Ахатани с сумасшедшим упорством твердит, что я красив. Их счастье, что они настолько влюблены. Иначе к моему приходу они бы уже окоченели, и стали тенями в мире теней.

— Надо попробовать взломать стену, – предложил я, направляясь к ближайшему костру, уже наполовину ставшему розово-серой громадой.

— Каким образом? – Тенах постучал костяшками согнутых пальцев по только что возникшему граниту.

— Надо сосредоточиться. Думать. Думать друг о друге. О том, какие мы хорошие. Как мы друг друга любим. Когда энергии нашего чувства накопится достаточно, я возьму ее и пробью ею стену. Может быть, получится.