Книга Сны Эйлиса, страница 67 – Мария Токарева

— Что же ты сделаешь? Бросишь ее? Если уж она только твоя игрушка, — провоцировал по привычке Эльф. И так уже несколько сотен лет! Они провоцировали друг друга и поддевали, но, может, именно это не позволяло окаменеть в своем самодовольстве.

Раджед замер, точно каменные плиты поглотили подошвы сапог. Ловкая издевка Сумеречного срывала тонкую корочку свежей раны, и кто-то болезненно еле уловимо пел из-за завесы: «София — луна моего неба — если с тобой что-то случится, то солнце потеряет свой свет».

— Не брошу, — ответил сдавленно льор, тут же встряхивая головой, как отгоняя вцепившуюся в плечи гарпию отчаяния. — Придется покинуть башню. Аруга — просто старик, которому из уважения и жалости отдали почти окаменевшее прибежище. Но вот Илэни… С ее ревностью и мстительностью. На кого же оставить портал и вторую девчонку…

— Значит, это уже не игра? — пытливо интересовался Эльф, склоняя голову набок, как любопытная птица.

— Игра идет до тех пор, пока соблюдаются мои правила, — почти озлобленно скривился льор, указывая на собеседника. — А ты устроил диверсию, между прочим! Ни за что не поверю, что София сама прорвалась через магическую защиту.

— Так ты все-таки переживаешь за нее? — улыбнулся Сумеречный, приподнимая залепленные запекшейся кровью брови.

— Да, — честно признался Раджед, не видя причин скрывать. — Я привел ее в этот мир, это кое-что значит. Я несу за нее ответственность. Она все-таки моя гостья, даже если считала, что пленница.

— И зачем ты тогда морил ее голодом и чуть не заморозил насмерть на руднике? Так обращаются с гостями? — развел руками собеседник, уже почти величественно восседая на троне, отчего казалось, что это он правитель башни. — Похоже, в Эйлисе свои представления о гостеприимстве.

— В моей башне я мог ее мучить и искушать. Это лишь способ испытать ее, проверить характер. Но другие льоры… — Раджед недовольно хрустел суставами длинных пальцев, машинально свивая их в непонятные знаки. — Впрочем, ты сам в курсе. Ну, так что насчет тебя?

Льор оживился, немедленно переодевая волей магии камзол; отличались они лишь оттенком янтарного — от красноватого до светло-золотого — да рисунком вышивки. Раджед шел к врагам и подозревал, что нарядная одежда будет снова безвозвратно испорчена. Парад перед боем.

— Я вообще ранен-контужен! — внезапно шутовским тоном пожаловался Эльф. — Только из клетки выбрался!

— Меньше по другим мирам надо шастать, бродяга, — беззлобно отозвался Раджед, пробуя свою верную трость с янтарным навершием. В поединке она бы превратилась в меч, слившись с когтями, усиливая их. Медленно поднимался холодный гнев и сознание собственной недальновидности: будто он ждал, что враги успокоятся. Может, и прошло десять лет, но они просто ждали подходящего случая. И вот он, льор, сам предоставил недругам возможность выманить его наружу.

— Зато у вас принято сидеть безвылазно и чахнуть над златом. Ох, ладно-ладно, посмотрим, что можно сделать, дай хоть отдохнуть, — хаотично потряс руками Эльф. Настроение его отчего-то резко менялось. Или он радовался, что Раджед молча признал свою неправоту?

— Лови самоцвет исцеления, хотя он тебе явно не нужен, — кинул яркий камень льор. — Но ладно, по старой дружбе, хотя испепелить тебя последнее время тянет. Так ты посторожишь портал в мое отсутствие? Или снова заладишь свое «я не имею права»?