Онлайн книга «Сны Эйлиса»
|
Великан застыл в немом оцепенении, но потом стряхнул с себя сон, точно боялся застыть так навсегда. Он резко поднялся, начиная наматывать круги возле костра, шевеля пальцами. Но он поминутно замирал, точно ему уже несколько суток не удавалось сомкнуть глаз, и дремота брала свое. Вскоре Соня поняла: это гибельный сон, это окончательное небытие протягивало к ним свои цепкие лапы. Огира подошел к одному из своих соплеменников, который без причины застыл посреди селения. Он стоял, словно статуя, в неудобной позе, подняв без цели правую руку, словно стремился дотянуться до неба. — Очнись! Очнись! — тихо скуля, похлопал его по плечу великан, всматриваясь в каменное лицо. — Он… заснул, — вздохнул другой обитатель поселения. — Заснул… засну-у-ул, — тихо зашелестел гулкий голос исполина, но во всем его угрожающем образе проступала невероятная ранимость. Казалось, что за этой каменной броней более живое сердце, чем за роскошным камзолом Раджеда. Великан опустил плечи, все еще слабо пытаясь добудиться застывшего навечно товарища. И в его словах улавливался тихий вой, точно у брошенного пса, что прибыл к закрытой двери покинутого дома. Соня наблюдала за картиной и невольно ощутила, как по щекам катятся слезы. На ее глазах умирал целый мир, населенный странными созданиями, но они тоже умели чувствовать, они страдали и не ведали, как спастись от исчезновения. По чьей же вине все это случилось? ========== 6. Побег в чужие владения ========== Соня смотрела на каменного великана, который грустно склонился возле своего окончательно замершего товарища. Она поняла, что обязана сказать хоть что-то ободряющее, поэтому без боязни подошла к Огире, дотронувшись до его шершавой холодной руки, прошептав с участием: — Когда-нибудь их расколдуют. — Кто? И когда? — еще более грустно ответил великан, вздрогнув. На миг глаза его негодующе вспыхнули, показалось, что из каменных шариков сделались человеческими, но вновь померкли. Исполин с горечью продолжил: — Льорам до нас нет дела, они ненавидят нас. Они ненавидят свой собственный мир. В его голосе ныне слышалось приглушенное рычание раненого зверя и одновременно всхлипы несправедливо обиженного ребенка. Софья хотела бы сделать хоть что-то для этих страшных на вид добросердечных созданий. — Но должен же быть выход! — не теряла надежды Софья, подбадривая и себя. — Это из-за льоров вы окаменели? — Никто не знает, — помотали головами жители селения на развалинах. Кто с испугом, кто с интересом рассматривал недавно прибывшую, но поминутно натыкались на замерших собратьев и печально отводили взгляды. — Неужели от них нет спасенья?! — выпрямилась беглянка, точно струна, тетива, неосознанно призывая к борьбе. Голод образовал в ней словно черную дыру, ставя на грань обморока. И ныне эту пустоту заполнило пламя гнева, способное разжечь пожар самого настоящего сопротивления. Казалось, ныне она способна хоть флаг свободы нести, перескакивая по баррикадам. И не бояться ни гибели, ни случайных выстрелов, ни опасностей, таящихся в невидимых тенях. Вот только не нашлось союзников: никто из деревеньки не выступил вперед, никто не поддержал ни возгласом, ни словом. — Мы пытались бороться. Но… — вздохнул Огира, на миг показалось, что он тоже вот-вот замрет навечно; великан со скрипом помотал головой, забывая нить разговора. — Спать хочется… Как же хочется спать… |