Книга Сны Эйлиса, страница 355 – Мария Токарева

— Голоса королей! — вторил ей Сумеречный. — Слышишь их? И где-то под спудом взывает настоящий ты. Ваш мир при создании отметили особой благодатью, рассеяли ее в камнях, в природе, в душах людей, но вы все разрушили, вы все возможное счастье заточили в алчность! И в чем теперь твоя цель? Господство над Землей? Над Вселенной? Куда дальше и зачем? Да… нас было тринадцать, — сбивчиво вспоминал Страж, проводя параллели: — Но выжил я один! Потому что мы хотели отнять у людей их свободную волю, их выбор между добром и злом. Посмотри же теперь на людей Эйлиса! Они сделали свой выбор, они хотят жить в мире! А ты кому отдал свою волю? Древним королям?

«Слишком много… их слишком много!» — кричал Нармо, отбиваясь от чужих голосов. Теперь их слышала и София, она неосязаемо дотрагивалась до каждого самоцвета, читала его историю. И ужасалась жестокости… Большинство камней бурлили в крови Нармо, требовали выхода, создавая вокруг себя хаос, теряя ориентиры. Они ревели и охали, как обезумившая стая зверей. Песня! Песня соединила бы их в гармонию!

«Если это наш последний день, если это наш последний бой, то настало самое время, чтобы отдать Эйлису принадлежащее по праву. Льором мог стать каждый, значит, и у меня получится», — убедилась София, проникаясь спокойной решительностью. И больше в ее сознании не оставалось собственных мыслей, она вспомнила, как сконцентрировалась на песни мира тогда, при исцелении Илэни. Ныне же Эйлис просил превзойти себя, соединить не два камня, а сразу сотни… Тысячи! Чтобы великая энергия, питавшая целый мир, вернулась обратно, рассеялась, растворилась в воздухе, перезапустила огромный механизм, чтобы часы двинулись вперед, а не по кругу.

София пела… Линии мира раскручивались незримыми узорами. Цвет, звук, форма, слова, песня — все пришло к единству образа. И вместе с ней, вторя пойманной мелодии сердце, пели все.

«Хватит! Я — это я! Я не хочу быть разрушителем миров! Они этого не заслужили!» — вдруг прорвался решительный голос Нармо Геолирта. И тогда поединок остановился, хаос вокруг него сплелся в плотный вихрь. Сумеречный и Раджед отскочили, держась на безопасном расстоянии. Тогда-то произошел взрыв, оставивший воронку в камнях — так ушла тьма, втянулась в недра пасти небытия.

И в тот же миг сотни самоцветов поднялись в воздух разноцветной пылью, к ним присоединился последний уцелевший талисман Инаи. И из всех башен взлетели прозрачными легкими бабочками самоцветы, растворились небесным сиянием, бессчетные сундуки опустели. Но каждый обретал более ценное богатство.

С каждым мгновением каменную пустошь окутывало, как думали, утерянное навсегда тепло. Самоцветы пели! Все громче и громче! Великая симфония разливалась покоем и торжеством радости. Самоцветы растворялись, обретая свою изначальную форму. София не ведала: умирает она или растворяется вместе с ними вечной жизнью! Она слышала песню мира, в тот день ее все услышали, все соединились с ней. И даже Нармо сбросил оковы своей великой обиды…

А самоцветы все пели и пели, уже не как рабы в цепях — несмело, едва уловимо — а громогласно, словно возвещая возрождение Эйлиса.

И не глазами, а сердцем София видела, как расцветает земля. Сила впитывалась в нее, оседала на коре деревьев, будила иссякшие реки, восстанавливала разрушения. И чем больше оживал Эйлис, тем стремительнее сокращалась воронка небытия. Линии мира свивались заново, ярко мерцали лучами рассвета и вились новыми соцветиями. Тьма уходила из всего, из всех… Все менялось в льорах, даже Раджед вновь изменился, окончательно избавляясь от тяжелых пут прошлого, где было совершено немало злых дел. Эйлис принимал раскаяние каждого!