Книга Сны Эйлиса, страница 263 – Мария Токарева

— Радж! Я помогу тебе с порталом, — звучно потревожил покой сотен томов зычный молодцеватый возглас.

— А как же твое невмешательство? — обернулся Раджед, длинные пальцы вздрогнули, точно силясь схватиться за спасительную нить.

— Мы и так неслабо раскачали Эйлис. Не обещаю, что сделаю много и хоть сколько-нибудь полезное. Но все же…

Эльф пожимал плечами и обезоруживающе улыбался. Со всех ног он бросился к порталу.

— Ты? Ты починил его? — полубезумно выпалил Раджед, однако Эльф виновато остановился, вжимая голову в плечи и вновь накидывая капюшон черной толстовки.

— Не совсем. Вернул на круги своя. Смог создать зеркало для наблюдения за миром.

— Понятно… — помрачнел, вновь впадая почти в апатию Раджед, однако приободрился: — Хотя бы так! Я смогу убедиться, что с ней все хорошо.

Оба четко помнили, что в прошлый раз зеркало намеренно не показывало Софью, но Раджед приблизился к наблюдательному стеклу. Вновь его вел теплый весенний ветер Земли, шелест незнакомых берез и гомон птиц. Он предельно сосредоточился, рисуя аккуратными штрихами в воображении мельчайшие детали комнаты Софьи, ее родную улицу — то место, куда он уже и не мечтал попасть. И тогда сломался барьер, наложенный Сумеречным: Раджед снова увидел ее! Ее! Его Софию! Она предстала в простом домашнем платье в своей комнате.

— София! София… — тихо позвал Раджед с невыразимой тоской. Девушка подошла к зеркалу и смотрела. Чародей похолодел, дотрагиваясь до по-прежнему непроницаемого стекла. Пальцы скользнули по поверхности, твердость материала напоминала о запрете. Софья ведь просила закрыть портал. Значит, не Раджеду его отворять. Кажется, он и сам это вскоре осознал. Достаточно и того, что он все-таки узрел ее.

— София! Ты видишь меня или только свое отражение? София! Софья! Скажи что-нибудь! Софья!

Но она делала вид, что ничего не видит. Только лицо ее было грустным. Со странным беспокойством рассматривала она свое отражение и, казалось, улавливала некие образы из-за другой стороны зеркала. Раджед терялся в догадках, вцепившись в раму, громко крича, словно намеревался дозваться просто так — без помощи портала — через сотни световых лет:

— Софья! Ты видишь… Ты… Нет… — голос померк, льор лишь прислонился лбом к стеклу, покорно признавая: — Будь по-твоему. Я не заслужил того, чтобы ты меня видела, слышала или хотя бы помнила. Своей самодовольной опрометчивостью я стер себя из твоей жизни еще до того, как мы успели узнать друг друга. Еще до того, как я понял, что без тебя… это не жизнь. Все эти тусклые семь лет умирающего мира… Эйлис… Мы погубили Эйлис… и я еще требовал любви. Софья… Как жаль, что ты не слышишь. Софья… Мы приносим только разрушения. Не видь меня, не помни. Только будь счастлива. Без меня.

Он трогал зеркало, пытался прорваться, но понял, что только разрушит последнюю ниточку, вскоре просто исступленно гладил холодную поверхность. Миг блаженства, невероятной пульсации души, способной, казалось, перевернуть единым порывом любые законы и древние запреты — и вот все обрушилось прахом, однако же не совсем. На смену пылким страстям пришло немыслимое для гордецов-льоров смирение. Любовь жила, казалось, пронзала пиками сердце. Но с каждым ударом лишь сильнее и сладостнее раскрывался блаженный внутренний свет. Слезами души смывалась с нее копоть. А что же Софья?