Книга Игра Льора, страница 53 – Мария Токарева

Великан скорбно опустил плечи, тихо продолжая:

— Все спят. Кто в земле, кто в камне. И как лучше? Все спят… Все…

И в его словах улавливался тихий вой, точно у брошенного пса, что прибыл к закрытой двери покинутого дома. Софья наблюдала за картиной, и по ее щекам покатились слезы. На ее глазах умирал целый мир, населенный странными созданиями. Но они тоже умели чувствовать, они страдали и не ведали, как спастись от исчезновения.

По чьей же вине все это случилось?

Софья смотрела на каменного великана, который грустно склонился возле окончательно замершего товарища. Она поняла, что обязана сказать хоть что-то ободряющее, поэтому без боязни подошла к Огире, дотронувшись до его шершавой холодной руки, и прошептала с участием:

— Когда-нибудь их расколдуют.

— Кто? И когда? – еще более грустно ответил великан, вздрогнув. На миг глаза его негодующе вспыхнули, показалось, что из каменных шариков они стали человеческими, но потом вновь померкли. Исполин с горечью продолжил:

— Льорам до нас нет дела, они ненавидят нас. Они ненавидят свой собственный мир.

В его голосе ныне слышалось приглушенное рычание раненого зверя и одновременно всхлипы несправедливо обиженного ребенка. Софья хотела бы сделать хоть что-то для этих страшных на вид, но добросердечных созданий.

— Но должен же быть выход! – не теряла она надежды. – Это из-за льоров вы окаменели? Может, они и расколдуют?

— Никто не знает, льоры тоже обращаются в камень, – помотали головами жители селения, вернее, его развалин. Они все столпились вокруг нежданной гостьи. Кто с испугом, кто с интересом рассматривал недавно прибывшую, но поминутно натыкались на замерших собратьев и печально отводили взгляды.

— Неужели от них нет спасения?! – выпрямилась Софья, точно струна, тетива, неосознанно призывая к борьбе. Голод образовал в ней словно черную дыру, ставя на грань обморока. И ныне эту пустоту заполнило пламя гнева, способное разжечь пожар самого настоящего сопротивления. Казалось, ныне она способна хоть флаг свободы нести, перескакивая по баррикадам. Нести – и не бояться ни гибели, ни случайных выстрелов, ни опасностей, таящихся в невидимых тенях. Вот только не нашлось союзников: никто из деревеньки не выступил вперед, никто не поддержал ни возгласом, ни словом.

— Мы пытались бороться. Но… – вздохнул Огира, со скрипом помотал головой, забывая нить разговора. – Спать хочется… Как же хочется спать…

Софья побрела следом за исполином, который, похоже, даже о ней запамятовал, только басисто продолжал скулить, то грустно, то немного озлобленно. Пришлось снова дотронуться до его руки:

— Вы говорили, есть мудрейший, который сможет мне помочь.

Огира оживился и засуетился, поводя руками:

— Да-да, сейчас… мудрейший… Мудрейший!

Он снова подхватил ойкнувшую Софью и необыкновенно быстро донес до края деревни. Повезло, что она успела подцепить дырявый пыльный плед, потому что уже через минуту ее посадили в какую-то глубокую корзину почти два метра высотой. Она сжалась на дне, и сердце бешено заколотилось. Софья решила, что теперь-то она попалась. Просвет наверху закрыло лицо великана, который проговорил:

— Лети к Аруге Иотилу! Он самый мудрый из льоров. Он нам помогал.

Голос его гудел, отражаясь от стенок корзины-колодца. Софья зябко закрылась пледом, ровным счетом ничего не понимая. Если великаны так ненавидели льоров, то почему же отправляли к одному из них?