Книга Игра Льора, страница 118 – Мария Токарева

— Вряд ли, – ответила собеседница, проявляя уважение к осведомленности аристократов Эйлиса о жизни на Земле. – Если только мои предки когда-то были их крепостными крестьянами. Не думаю, что во мне есть хоть капля аристократической крови. Мы никогда не стремились искать дворянские корни. К тому же они уже ничего не значат.

Она неуверенно склонилась над тарелкой, рассматривая свое отражение в драгоценной посуде, которая даже у самых богатых подавалась бы только на большие праздники. Вероятно, льоры не привыкли беречь вещи, ведь все поддерживала и восстанавливала их магия. А когда она иссякала, все поглощал камень. Не для кого беречь.

— Не значат? – изумился Сарнибу, озадаченно скрещивая руки. – Хм… То есть и императорской фамилии больше нет в твоей стране?

Софья захлопала глазами, точно разбуженная:

— Уже больше ста лет.

— Сто лет… Подумать только, – крайне удивленно поскреб темно-русые, слегка вьющиеся волосы льор, – как мало сведений до меня доходит в последнее время. Значит, и Елизаветы Воронцовой больше нет?

— Конечно, давно нет, – охотно рассказывала Софья. – Она жила в восемнадцатом веке, как и Петр III, а у нас уже двадцать первый.

Похоже, льоры плохо представляли, как соотносятся их жизни и короткий людской срок, потому застревали в тех эпохах, которые им больше нравились. Разве только Нармо показался каким-то уж слишком современным, точно он ненавидел все прошлое, все, что связывало его с Эйлисом и собственной фамилией. Впрочем, к конкретным выводам прийти не удалось за короткий срок крайне неприятного знакомства.

— Время-время… – вздохнул с присвистом малахитовый льор. – Как быстро оно течет для людей. Даже для ваших королей. В чем же тогда их отличие от простого народа, если они настолько мало живут и быстро умирают?

Софья с гордостью расправила плечи, вскидывая непреклонно голову, поражаясь своей смелости, когда высказала то, что и так давно мучило, то, во что она с детства верила:

— Ни в чем. Я никогда не понимала, почему у кого-то больше прав властвовать над другими. А в чем ваше отличие от обычных людей? – В ее словах сквозили обида и вызов, ведь даже клетка не сломила ее дух. – В том, что вы долго живете и управляете силой камней? Поэтому вы перестали считать себя людьми, поставив себя на более высокую ступень?

Сарнибу, как ни странно, не нахмурился, подобно Раджеду, которому безотчетно и адресовалась бойкая тирада. Малахитовый чародей сначала слегка удивился неожиданной смелости гостьи, затем смиренно сцепил руки в замок, поднося их ко лбу, словно голова его налилась невероятной тяжестью. Он только кивнул в ответ:

— Похоже, перестали. Мы перестали быть людьми, если допустили все это. – Но льор вновь улыбнулся. – А ты дерзкая, как я погляжу. Понимаю, за что ты приглянулась Раджеду. Он любит спорить даже на пустом месте.

— Не говорите мне о нем! Он ужасен! – поморщилась Софья, теребя край скатерти.

— Получше Нармо будет, – пробормотал в сторону мужчина, скрывая свирепость, проступившую сквозь умиротворенные черты.

— Вы другой, вы спокойный и рассудительный, – внезапно захотела приободрить его Софья.

— Приятно слышать, – отозвался льор, с надеждой и благодарностью смотря на собеседницу, однако вновь его сковала тень глубочайшей печали. – Но от моего покоя никому нет толку, тебе-то точно. Чтобы попасть домой, тебе придется вернуться в башню Раджеда.