Книга Игра Льора, страница 106 – Мария Токарева

* * *

Растворенная яшма окрашивала воду в приятный алый цвет. Родной талисман чародея действовал как лучшее лекарство против всех ран, полученных во время поединка. Да еще чужие беззаконно присвоенные самоцветы не желали до конца подчиняться: часто после их использования на коже обнаруживались небольшие язвы или порезы. Мелочь, но достаточно неприятная. Впрочем, Нармо грела мысль, что все это временно.

Самоцветы рано или поздно подчинились бы, он бы придумал, как укротить их силу и сопротивление собственного тела. Или куда более приятный вариант: он бы уже правил Землей с мощью своего истинного талисмана.

«Самоцветы, сила, бойня среди льоров. И для чего все это? Ради власти? Эйлис умирает. А мы сдохнем не сразу, сначала иссякнет магия башен. И нам останется только побираться в поисках куска хлеба, дрожать над каждой каплей волшебства. Вся эта роскошь – показная мишура на фоне катастрофы. Расписными плафонами сыт не будешь. Проще окаменеть. Настанут такие времена, когда мы взмолимся о чуме окаменения, лишь бы не созерцать последние дни Эйлиса. Нет! Лучше править Землей. А этот мертвый мир… Править… – задумался чародей, погружаясь по плечи в воду, плескавшуюся в небольшом мраморном бассейне. – Звучит ужасно скучно. Но, иссякни моя яшма, не уступать же власть Илэни? Впрочем, Раджед что-то знает. Я не верю в его благородство, не стал бы он торчать в Эйлисе, наверняка сбежал бы за какой-нибудь длинноногой цыпочкой. Хотя бы так, на пару лет. А он сюда всех тащит, как будто там ему не сильно рады. Он что-то знает. Но и я что-то знаю. Один проклятый Эльф знает все. Эй, Сумеречный, снова подслушиваешь?»

В ответ неудавшийся Страж никак не проявился, Нармо только сощурился, рассматривая блики, что плясали на потолке от мелких волн. В целом, мага не волновало, кто слышит его мысли. Он давно уяснил, что Сумеречный Эльф не рассказывает ничего, что не должен, зато ведает все о каждом.

«Ему же хуже. С таким всезнанием только с катушек съезжать», – рассудил чародей, ныряя целиком в мутную глубину, напоминавшую кровь. Точно вампир… Но он не слишком наслаждался видом чужих страданий, скорее оставался равнодушен к ним. Жизнь научила, вернее, соседство с психопатом-отцом. От воспоминаний по спине прошел неприятный холодок.

Глаза непроизвольно нервно расширились, потому что вместо воды Нармо увидел необъятную арену, почти целиком залитую кровью людей, ячеда. Убивал их не Геолит-старший. О нет! Он обычно степенно наблюдал с возвышения трибуны, потягивая багряное вино. Лишь когда очередной глупый человек приносил свою жизнь в жертву фортуне, чародей упоенно смеялся. Один раз он от азартного волнения слишком сильно сжал стакан, тот лопнул в мощной руке, и осколки впились в ладонь. Но Геолирт даже не обратил внимания, всецело поглощенный созерцанием бойни.

«Забавы» на арене делились на гладиаторские бои, поединки с чудовищами и выполнение смертельных трюков. Победителю обещали в конце испытаний дать магический самоцвет, сделать еще одним льором. Глупый, безумно глупый ячед! Они верили, будто жестокий король и правда смилостивится над кем-то и удостоит такой чести?

Нармо подозревал, что прошедшего все испытания умертвили бы тайком после победы, а другим бы соврали, что самоцвет его не принял. Надо же как-то поддерживать треклятое шоу!