Книга Душа мира, страница 9 – Мария Токарева

Нармо ведал о нем то, что Сумеречный Эльф старательно скрывал. Но такие страшные случаи и впрямь происходили в разные периоды странствий. После сильных потрясений, неудач и утрат он порой впадал в состояние неконтролируемой тьмы. И тогда убивал от бесконечной жажды уничтожения. Не случайных жертв, а только обреченных, тех, чьи жизни обрывались в течение суток. Так распорядилось мироздание – вернее, те, кто одарил силой-проклятьем. Они словно установили предохранитель на свой безумный механизм. И когда сбивались алгоритмы и лопались рамки дозволенного, Сумеречный Эльф вымещал свою тьму на всех и по-разному, но светлая сторона в ужасе сокрушала себя, когда лицезрела кровавые последствия.

И потом он сходил с ума окончательно, забивался в самые дальние и темные уголки, ограждая от себя людей; прятался то в пещерах, то в палатах психиатрических клиник в разных мирах. Впрочем, никакой врач не нашел бы лекарств от его недуга, от его разлада с самим собой. Только Раджеду иногда удавалось гасить эти ужасные припадки. Но Сумеречный Эльф не всегда был желанным гостем янтарной башни, как и теперь.

«Яшма! Ее магии нет, но талисман гнева все еще действует через Нармо!» – внезапно догадался Сумеречный Эльф, ужаснувшись, как легко и вероломно льор кровавой яшмы намерен осуществить свой черный замысел. Что, если та пелена незнания, которая нависала над грядущим, была покровом кромешной тьмы, под действием которой Страж себя почти не осознавал?

— Для мусорного короля ты слишком хорошо осведомлен, – мрачно бросил он.

— Приходится, – как будто скромно отозвался Нармо, с деланой беззаботностью продолжая: – Наблюдаю через зеркало, подслушиваю все, что творится в мире людей. Кстати, твоя девушка тоже попала в мой объектив. Эленор… Так вроде ее? Пожалуй, оставлю ее себе, когда захвачу Землю. – Жабья самодовольная улыбка заиграла на губах. – А то твое проклятье все равно не позволяет… даже дотронуться вам друг до друга! Уникальный случай, не правда ли?

Сумеречный Эльф задохнулся от ярости, уже не испытывая и толики сочувствия к врагу. Разведенный костер задул ветер, по стенам прошел иней, смертельный хлад тьмы. Нармо едва успел чиркнуть своей слабой магией, а Сумеречный Эльф уже сдавил мощную шею чародея, ощущая, как напряглись сильные мышцы под стальной хваткой. И у льора хватало мужества и коварства отвратительно ухмыляться.

— Не смей говорить об Эленор! – рокотал голос Сумеречного Эльфа. – Если я убью тебя прямо сейчас, то ты… ты!..

— А как же пресловутый баланс? Порушить все ради очередной юбки? – просипел Нармо. Сумеречный Эльф отпустил его – вернее, отшвырнул, ударив о настенный ковер, из-за которого разбежался рой потревоженных тараканов.

— Нет. Поэтому ты еще жив, – глядя на собеседника как на падаль, отрезал Сумеречный Эльф. Но Нармо либо совсем потерял рассудок, либо слишком хорошо все просчитал, когда продолжал насмехаться:

— Ты кое-что не знаешь. Я вижу. О да! Момент недалекого будущего скрыт для тебя пеленой. Или, может, там развилка, варианты? И ты боишься. Страж слишком привык все контролировать. Что же там? Кто строит козни всезнающему?

— А ты не трус, Нармо, так-то со мной разговаривать. – Сумеречный Эльф вскинул брови.

— Что поделать, сорассказчик, страх есть только у тех, кто чем-то дорожит. – Нармо встал в полный рост, потирая шею; теперь он глядел куда-то вдаль, точно через незримые книги и миллионы строчек в далекие миры. – Кому есть что терять. Кто что-то чувствует. Вы все уязвимы. Ты, Раджед, Илэни… А я – нет.