Книга Голод Рехи, страница 71 – Мария Токарева

— Ко мне! – скомандовал всадник своей скотине. – Взять!

Но Рехи не собирался упускать временное преимущество, поэтому стремительно кинулся к узкому лазу между камней, дернув за собой и немало опешившего противника. Не каждый решился бы нырнуть под лезвием меча и толкнуть врага в спину. Прием оказался действенным: верный, но тупой зверь метнулся за хозяином. И тут же застрял, издавая обиженные и жалобные крики.

— Ты что сделал, людоед тебя сожри! – зарычал всадник, впервые обращаясь уже к Рехи. Но разговаривать с противником и, возможно, будущей едой, кровожадный эльф не привык.

Он только сосредоточенно сопел, стараясь не сбивать дыхание, да снова взмахивал клинком. Стальной меч оставил глубокую засечку на умело выточенном костяном оружии. После нескольких подобных диагональных ударов Рехи рисковал остаться еще и безоружным. Надо было уходить, бежать или заканчивать эти бессмысленные танцы на песке. В конце концов, они даже не знали, что делили. Впрочем, каждый из них просто не желал становиться обедом другого.

«Да откуда ты взялся? На ящере да с настоящим мечом!» – терялся в догадках Рехи, не пропуская противника к его драгоценной рептилии, стенавшей между скал.

Меч вновь рассек воздух совсем рядом с лицом, кажется, даже оцарапал щеку, но быстрые ноги прытко скакали по песку, позволяя уклоняться и изворачиваться. Рехи попытался атаковать своим несовершенным оружием, но на груди у врага был самый настоящий доспех – пластинчатый панцирь, придававший дополнительное сходство с его зверюгой.

О таких доспехах в Долине Черного Песка ходили только противоречивые легенды, в старинных гробницах обычно ничего уже не находили, кто-то успевал забрать все до появления в них воинов родного племени. Вот, наверное, такие же самодовольные злодеи, как этот.

Враг ухмылялся, скаля клыки, Рехи же только фыркал и рычал в ответ, ставя подножки, пытаясь подсечь. Но противник не уступал в прыгучести. Он уверенно шел вперед, точно играя с добычей. Очевидно, он слишком привык побеждать, загонять в ловушку.

Рехи заметил, что и правда загнан: короткий каньон заканчивался тупиком и отвесной стеной, к которой и теснил его противник. Пришлось резко рвануть вперед, блокируя удар меча своим клинком. Стальное лезвие, вскинутое со всей силой, застряло в кости. Тогда удалось размахнуться левой рукой и со всей силы вмазать по лоснящейся от чувства собственного превосходства роже, прямо по горбинке филигранно выточенного носа. В лицо брызнула вражеская кровь, пара капель, но они обдали каким-то незнакомым запахом, вгоняя в ступор от осознания: «А кровь-то… не эльфийская!»

Да, не эльфийская, но и не человеческая. Теплая, даже горячая, она на мгновение опьянила. И из-за этого Рехи едва не лишился жизни: всадник ударил ногой в живот и занес меч, намереваясь отрубить голову. Потемнело в глазах, но Рехи ловко перекатился по песку вправо, выставив блок над головой и одновременно лягнув врага по коленям.

Только костяное оружие все-таки не выдержало и раскололось наискосок. Едва удалось отвести лезвие меча, ударив по руке противника ногой с разворота. Такому приему никто не учил, тело само придумало его. Живучее, непримиримое, казалось, иногда существующее отдельно от хозяина. Или же это пришелец из головы позволял предугадывать атаки врагов? Впрочем, далеко не все.