Книга Голод Рехи, страница 328 – Мария Токарева

Рехи с криком пробуждался, и ему вторила новая волна вздохов. Вскоре он присоединился к их монотонному стенанию:

— Ох-х-х-х… Ох-ох! Ох-ох-ох!

Но у него еще остался голос, остались собственные мысли. Запекшимися ледяными губами он просил:

— Заберите меня отсюда! Заберите, я сделаю, что скажете. Если это испытание, так и скажите. Я готов пройти до конца. Клянусь – я готов пройти до конца. Я клянусь! Митрий, это же очередное испытание?

— Нет, Рехи. Это испытание для нас, – послышался знакомый хрипловатый голос. Сумеречный Эльф явился сквозь темноту сгустком серых теней. Он морщился и обжигался о черные веревки. На бледной коже оставались дымящиеся следы, линии же зловеще шипели и плавились.

— Эльф! – шепотом позвал Рехи. – Эльф! Что делать?!

— Борись! Ты все еще можешь управлять линиями! – напутствовал Сумеречный. – Проклятье, наша теория насчет черных была ошибочной.

— Да какие теории? Что мне-то делать?!

— Я вызову Саата на поединок.

— Ты знаешь, что может случиться, – недоверчиво пробормотал Рехи. Он не хотел терять последнего союзника, может, даже друга.

— Знаю. Для этого нужны вы с Митрием. Вдвоем сможете как-нибудь удержать меня, – неуверенно ответил Сумеречный.

— Ты можешь стать Разрушителем миров.

— Тогда мой грех будет яснее ясного. И я признаю его в тот же час. И тогда… придет мой Меч, Разящий Неправого, – спокойно ответил Сумеречный Эльф, но древний ужас плохо скрывался под чередой красивых слов: – Или же нет. Я уже столько раз пытался. А Меч не приходил. Или я не превращался в Разрушителя…

— Оторви меня от стены! – взмолился Рехи. Ощущения собственного тела, единственные в этой тишине и неподвижности, доводили до паники.

— Ты сам можешь! Просто вспомни, как ты открыл двери! Вспомни, Рехи, кто ты! – потребовал Сумеречный Эльф.

Рехи собрал остатки воли и рассудка. Он и правда навалился на двери силой линий, когда поверил в себя. Но стоило ему пролить новую кровь, стоило убить кого-то, как сила Стража покидала его, точно с пренебрежением отворачивалась от недостойного обладателя.

«Точно, линии… Линии!» – думал Рехи, вспоминая ощущение перед спонтанным освобождением. Ныне он думал про Натта и Лойэ, стремился к ним всей душой. Нет, Натт ни за что не стал бы чудовищем, никогда! Рехи намеренно воскрешал образы жутких кошмаров, и узкую тропу, и невозможность догнать сына. Он почти потерял Лойэ и сына за год бездействия. Но настало время положить этому конец, конец бессилию!

«Слизи нет, веревок нет. Это все черные линии! Это линии! И я управляю ими! – твердил себе Рехи. – Я Страж Мира! Линии, слушайтесь меня, а не Саата! Линии, черные линии, вы станете вновь белыми, если люди перестанут творить зло!»

— Да, так! – подбадривал его Сумеречный Эльф, хотя его слова только мешали. Рехи высвободил сначала одну руку, а потом другую. Черная паутина распадалась и отступала. Ему казалось, будто он заново вытесывает себя из твердой породы. «Свободен, почти свободен!» – уговаривал себя Рехи, хватаясь за края неподатливых скользких линий, заставляя их вытаскивать себя из ловушки.

— Проклятье, кто-то идет! – вздрогнул Сумеречный и немедленно растворился. Рехи же потерял контроль над линиями, а заодно и равновесие. Он взмахнул руками, как крыльями, и тут же упал на скользкий загаженный пол, даже не понимая, что наконец-то освободился. В лицо уперлась чья-то обглоданная берцовая кость, в волосах застряли ошметки потрохов. Рехи счистил их с себя вместе с кусками развороченных пут.