Книга Голод Рехи, страница 317 – Мария Токарева

— Обо всех? Я хотел защитить город! – взвивался гневом обманутый жрец, трепетно прижимая к груди тиару.

— Ты выбрал сторону, не думая о том, кто прав и кто виноват. Ты не пытался достичь мира! – убеждал его Двенадцатый.

— Я не хотел этой войны!

— Но ты выбрал в ней сторону и даже не пытался помирить враждующие лагеря.

Лиловый жрец безумно рассмеялся:

— Я выбрал сторону, да! Потому что я родился и вырос на этой стороне.

— Именно поэтому Страж Мира отказывается от семьи и всех, кем дорожит. Нельзя выбирать сторону, а они заставляют! Но ты должен служить всему миру!

«Да я бы сам тебя прихлопнул за такие слова!» – подумал Рехи, кое-как вставая и цепляясь за дверной косяк, чтобы не улететь невесомым облаком. Волнение линий создавало ветер, как в самый сильный шторм. Вокруг предметы и обломки стены поднимались в воздух, лопались еще уцелевшие стекла. И за ними на остриях высоких башен закручивались снопами искр появившиеся из ниоткуда молнии.

— Как служить всему миру?! Как, ответь мне? Забывая о тех, кто дорог? – рычал лиловый жрец. – Не выбирая сторону? Никого не любя? Они бы все равно не помирились! Не прав был брат моего короля. Я выбрал сторону тех, на ком не было вины алчности и предательства. Это неверно? Я не знал, как прекратить войну. Почему ты не подсказал мне верный путь? Зачем теперь так страшно наказал? Я Страж Мира! А кто ты, Двенадцатый?! Отец нашего мира, кто ты на самом деле? Если я не Страж, то и ты не бог!

— Ты смеешь перечить мне? – захлебнулся возмущением Двенадцатый.

Линии взвились гигантской воронкой, но лиловый жрец отразил новый натиск и твердо ответил:

— Нет. Лучше я пойду на тебя войной. Готовься!

Голос взорвался оглушительным громом. Рехи вылетел из комнаты и из замка. Его подхватило незримое воздушное течение, кружа в водовороте образов. Он видел, как возле гавани вспенилась волна до самого неба и захлестнула взятую неприятелем крепость. Армию, вкушавшую победу, безжалостно сметало и уносило цунами. А следом ушло само море. Исчезло, чтобы больше никогда не возвратиться. В разразившемся бедствии гибли люди и лошади, опрокидывались требушеты, смывались походные шатры, уносились в океан целые дома. Смешалось все, как в первозданном хаосе.

Вскоре засверкали молнии, проснулся гигантский вулкан, и землю потрясло первое извержение. За ним, как по велению полководца, начали открываться старыми нарывами все новые и новые огненные горы. Синее небо покрылось серым пеплом, разнесшимся от гигантского пузырящегося облака. Он застилал свет солнца, унося с собой последний отголосок старого мира. И все больше чернели перепутанные линии.

«Не смей показывать ему это! Не смей!»

Голос показался знакомым и одновременно чуждым. Кричал то ли Двенадцатый, то ли… лиловый жрец.

«Если лиловый все это время давал мне подсказки, почему я не должен узнать, в чем причина Падения мира? Не сходится! Ну же, покажи, в чем истинная причина Падения! Покажи, кто бы ты ни был!» – потребовал Рехи, но в то же мгновение жуткий сон прервался.

Вылетев из сна, Рехи упал посреди коридора. Он ободрал нос и ладони о шершавый камень. За спиной хлопали створки раскрытых дверей тронного зала, возле которых лежали оглушенные стражники.

«Как это так? Такое длинное видение и за такое короткое время? То ли время замерло, то ли я путешествовал в прошлое. А как? С помощью линий? Хотя сейчас не это важно, я свободен и еще могу сражаться», – подумал Рехи, осторожно поднимаясь на локтях, пробуя свое тело, как заржавленный старый механизм. Затем он без сожалений выпил досуха марионеток Саата, подарив им вечный покой. Смерть от клыков эльфа выглядела более милосердной, чем долгое истязание в клейкой слизи на стене.