Книга Голод Рехи, страница 299 – Мария Токарева

Ночью он все-таки подошел к двери и тихонько выскользнул в коридор. Стражница спала, ведь телам – даже без мозгов – требовался отдых. Рехи твердил себе: «Действовать! Надо действовать! Я не хочу быть приманкой! Действовать!»

Он сжимал кулаки, ощупью двигаясь по замку, осторожно переступая по каменным плитам, чтобы не нарушить неестественно спокойную тишину. Собственное дыхание представлялось слишком громким.

Тишина давила, расплескавшись по залам и коридорам, как жаркая лава. Духота мешалась с холодом, поднимавшимся из трещин между плитами. Пустынному эльфу повезло видеть ясно во мраке, иначе он бы уже несколько раз провалился в проломы разрушенного дворца. Он нашел знакомую нишу в стене, завешенную истлевшим гобеленом. Изображения на нем не различались в темноте…

Рехи вытянул руку и отодвинул завесу. Он помнил, как Санара дернула его в неизвестность отсыревших стен и как вывела из мрака на свет посреди темноты сырой пещеры – там сияли белые линии. Там ждали Лойэ и Натт. Родные. Милые его. Убежавшие, оторванные из-за его жажды славы.

«Меня вроде не видели, не видели!» – убеждал себя Рехи, но не верил себе. И правильно не верил: он шел к акведуку, но наткнулся на глухую стену. Подушечки пальцев онемели, когда наткнулись на острую преграду из камней, оплетенных сетью черных линий. Знакомое и злое колдовство. Он видел его сотни раз и управлял им сам, вернее, ему позволяли управлять.

— Проклятье!

Глаза защипало от слез обиды и бессилия. В горле застрял крик. Рехи ударил по плитам, перекрывшим последний путь к спасенью.

— Ну за что?! – скулил он, царапая и пиная завал на месте старого акведука. Он приникал лицом к камням и словно слышал голоса, идущие с другой стороны. И ужасался, что там, в пещере, замуровали людей сопротивления, но тут же одергивал себя, воскрешая в памяти картину, увиденную со стены. Лойэ и Санара вывели всех, наверняка вывели и спаслись. Хотя неусыпно охраняемую Инде им пришлось оставить, и его, Рехи, тоже принесли в жертву во имя спасения малознакомого ему отряда. Значит, так и предполагалось, значит, так нужно. Наверняка в сердце Лойэ тоже ныне тлела скорбь. Главное, чтоб это сердце билось.

— Зря стоишь. Там нет никого, – донесся из-за спины слащавый мерзкий голос.

— Я думал, ты сейчас поедаешь трупы. Или тешишься с очередным жрецом, – фыркнул Рехи. Любовницы Саата спустя несколько дней увеселений обычно попадали на стену в его страшной комнате.

— Решил посмотреть на свою великую глупость? Правда думал, что кто-то тебя отпустит? – торжествующе рассмеялся в ответ монстр.

— Не думал. Делал. Я вообще редко думаю, – соврал Рехи, пряча искаженное невыразимой горечью лицо. В последнее время он думал даже слишком часто. О многом, обо всем, по-новому, как раньше не умел.

— Глупый-глупый отряд глупцов, – рассмеялся Саат, но уголки его губ не приподнялись. Звенящий высокий звук шел как будто из колодца, подобно эху, из-за маски красивого лица.

— Почему ты все-таки отпустил их? – сдавленно поинтересовался Рехи, раз уж представился такой невеселый случай. Зря он надеялся на возможность сбежать, его вновь вели, делая вид, будто «символ» еще свободен. С ним зловеще играли, как с лучшей добычей.

— Они собрали всех, кто сомневался во мне, всех, кто не желал принять меня. Но… отпустил? – Саат вновь рассмеялся. – Нет-нет, я не отпускал. Я послал за ними отряд.