Книга Голод Рехи, страница 288 – Мария Токарева

«А какой Бастион я хотел увидеть? – с горечью и разочарованием думал Рехи. – Какой город мог уцелеть возле Разрушенной Цитадели Двенадцатого Проклятого?»

— Ты пожираешь себе подобных? – бросил с вызовом Рехи. Ответ лежал на алеющем во мраке жертвенном камне. Но Саат счел важным разъяснить:

— Себе подобных? Нет. Эльфы пьют людей, потому что вы считаете себя выше их. Всегда считали, исторически. Полукровки пожирают плоть, потому что считают себя выше и людей, и эльфов. А я – выше всех! Я ваш бог! Бог пожирает того, кого захочет!

— Нет… Нет! – простонал Рехи, отступая на несколько шагов. Спокойный голос Саата вибрировал, отражаясь от стен сотнями вздохов, гул которых поднялся вслед за его словами.

— Да. Это ради их блага, – ответил убежденно Саат. – Видишь ли. Черным линиям нужна подпитка.

— Но ведь ты… Ты!!!

Рехи больше не думал, он кинулся вперед на врага, вооруженный лишь клыками и природной ловкостью. Клубок безумных чувств воплотился в дикую ярость. Так же он атаковал ящера после урагана. Так же подрубал ноги громиле на камнеметном орудии, когда несся на Ветре в пылу битвы. Так же останавливал стрелы и сокрушал врагов. Он привык сражаться с теми, кто во много раз превосходил его по силе. Сражаться и побеждать.

Саат не заслуживал пощады. Рехи слепо верил, что в последний момент ему на выручку вновь придет навык управления линиями. Всегда получалось, в самый последний миг. Но Саат стоял, сытый и умиротворенный, безмятежное торжествующее чудовище, которое прекрасно знает каждый шаг ничтожного противника.

Рехи столкнулся с незримой преградой. Она подкинула его вверх, а потом с силой отшвырнула и ударила спиной о стену. Сквозь позвоночник прошел заряд острой боли, выбив из горла сдавленный стон. Помятые легкие превратили его в жалкий писк, насмешку над яростным боевым кличем, который сопровождал короткий бросок.

— Надо бы приклеить тебя, а потом съесть, как я делал это со всеми твоими предшественниками.

«Ничего, ничего… Давай, Саат, оставайся тут, со мной. Лойэ просила прикрывать отход. Она знала, что я соглашусь. Она знала, что я не выберусь из Бастиона. Лойэ, как же ты хитра! Ничего. Ради Натта будь еще хитрее! Перехитри всех стражников, пока главный монстр доламывает меня!» – заклинал Рехи, медленно приходя в себя. Он ожидал долгих изощренных пыток, предполагал, что Саат пришпилит его к стене и примется истязать черными линиями. Но магические веревки внезапно отпустили, и Рехи упал на четвереньки.

— Правильно, раб, кидайся мне в ноги! – глумливо одобрил Саат и ощутимо пнул под дых. Рехи же почуял свободу и забыл о боли. Он взвился стремительно, как вспышка молнии, метя в глаза, нацеливая острые зубы в шею. Еще чуть-чуть! Последний рывок, как обычно! Всегда срабатывало – на грани поражения, за гранью усталости.

Враг был совсем рядом, в паре шагов, но точно растворялся и ускользал едким дымом. Рехи кинулся на него еще раз, решив, что линии – черные или белые – уж наверняка помогут ему в этот раз, потому что он дошел до самого предельного предела. Дальше просто некуда! Ужас и ярость смешивались в нем безумным исступлением. Он хватался за воздух и думал, что хлещет Саата черными линиями, как кожаным ремнем с тяжелой пряжкой, сбивает с него образ благостности, обнажая жвала чудища.