Книга Голод Рехи, страница 27 – Мария Токарева

А уж если чужие голоса в сознание лезли, так впору самому со скалы прыгать, чтобы не мучиться. Какие-то отзвуки неведомых миров вечно слышали обреченные, говорили, что так их приглашает на «ту сторону» Двенадцатый Проклятый. Но нет, Рехи понял, что снова говорят двое из-за облаков.

— В вас здесь поверили, как в богов! – хрипел сорванным голосом «темный», который называл себя Стражем, обрушиваясь на противника. – Снова провернули свою штуку?.. Вы рангом пониже, еще как пониже. Всего лишь люди крылатые, бестелесные. Но целые цивилизации поклонялись вам в древности.

Страж с ревом бури откинул Митрия, бросил прямо на землю, да так, что мощные крылья вспахали пепел глубокими бороздами. Но Проводник не сдался и ни единым вздохом не показал свою боль, если вообще ее испытывал.

Рехи так и стоял поодаль, одной ногой на чьем-то раздавленном сердце. Здравый смысл жизнелюбивого зверя велел прятаться, хотя бы за ближайший валун. Но пространство вокруг стянул тугой узел, невероятная пляска поединка мешала оценивать реальность.

— Всего лишь маскировка. Всего лишь способ противостояния, – спокойно отвечал Митрий, плавно поднимаясь и превращаясь в один нестерпимо слепящий сгусток света. Впрочем, черных перьев в роскошных крыльях за время поединка прибавилось.

— И сколько жертв приносили вам? Гор, Зевс… Как звали вас здесь? – опустился на землю Страж. Он не позволял себя рассмотреть, искажая свой образ.

— Это уже не так важно. Мы сражались за этот мир, – ответил Проводник, Митрий, тяжело поднимая золотые светоносные крылья.

— Но проиграли? Нет! Вы не проиграли! Рушить миры – тоже способ противостояния? Посмотри! Посмотри вокруг!

С этими словами «темный» снова обнажил меч, обрушил его сверху, а Проводник выставил блок из своего клинка. Из металла ли? Или опять из этого проклятого света?

Говорили, что свет солнца однажды убьет всех эльфов-кровопийц, впрочем, в это верили люди-людоеды. Но теперь Рехи узрел, что за мощь кроется в этом невозможном сиянии. Может, эльфы и не умерли бы, но ослепли бы наверняка. Как вообще триста лет назад жили все время при такой яркости красок? Рехи щурился, смаргивал слезы, но упрямо смотрел.

— Это все… из-за подобных тебе. И из-за меня, – отвечал «представитель солнца».

Поединок вновь унесся за облака, и оба участника долгое время не появлялись. Рехи даже испытал разочарование. Хотелось узнать, чем все закончилось, хотя обычно он с легкостью забывал незавершенные истории, случайно подсмотренные фрагменты чужих судеб. Но теперь вершилось такое, что не каждый житель пустоши увидит на своем веку. Из-за туч доносилась песня клинков, пуще прежнего мелькали золотые и алые вспышки.

А потом внезапно с сумасшедшим скрежетом зарокотал гром, вдоль туч побежали красные молнии, разрезая их, создавая неровную паутину. На мгновение через разрывы хлынули яркие лучи. Они вонзались в темный лик пустоши, словно жала насекомых. И под их натиском привычные цвета плавились: черное оказывалось то серым, то синим, то лиловым, то еще каким-то. Рехи не знал названия многих оттенков, да и не это занимало его теперь.

«Это и есть солнце? Нет-нет-нет!!! Не надо!» – содрогнулся он. Все чувства смешались, как у раненого зверя. И тогда он кинулся за ближайший валун, накрывая голову руками. Лишь бы не ослепнуть! Лишь бы не… Ему почудилось, что мифическое солнце падает на землю. Короткие мгновения показались вечностью.