Онлайн книга «Голод Рехи»
|
— Пусть Страж еще отдохнет. Затем Вкитор вышел, а несколько его слуг засуетились подле дверей. Рехи услышал, как щелкнул замок. — Верните Ларта!!! Твари! Вы не можете запереть меня здесь. Тяжелые кованые двери затворились, и Рехи остался в одиночестве. Ожесточенный крик вымотал его, поэтому какое-то время он пролежал в полной тишине, рассматривая в прорехах купола плывущие над дворцом тучи. Рехи раньше и не замечал, как быстро они двигаются, просто несутся черным крылом несчастий. Или они недавно пришли в такое движение? Огромные и черные тучи исходили пеплом и копотью. Казалось, так же исходила и душа Рехи ядом небрежения к сектантам и болью разлуки с Лартом. Слабая надежда воспользоваться властью обернулась осознанием, что он снова в плену. Рехи поднялся и, шатаясь, сделал несколько неуверенных шагов, но, как только он дотронулся до колонны ладонью, то вновь задохнулся от тошноты. Острая боль прошила все тело. Он упал на колени и неловко завалился набок. После использования линий Рехи сделался более восприимчивым. Казалось, что у него на всем теле не осталось и клочка кожи, содрали ее, оставили тлеть на воздухе оголенную плоть. И тело принимало послания всего мира, слышало, терзалось ими. Они впивались в каждую мышцу, пробивали кости, напитывали разум. Рехи вновь видел линии, вновь они окружали его темным лесом, который тянулся, пройдя сквозь купол, к Разрушенной Цитадели – это уж точно. Она горела где-то на северо-западе красным заревом, что не покидало ни в бреду, ни наяву, виднелось даже сквозь толстые стены. А черные линии уплотнялись и уплотнялись. За ними не оставалось воздуха, терялись очертания предметов. А сквозь притащенное золото проступал тлен. «Глупцы, они не знают. Они же ничего не знают. Конечно, ложные у вас были Стражи, если им нужна была такая мерзость, – думал Рехи, лежа на холодных камнях и глядя на небо сквозь дыры в куполе. – А раньше оно иначе работало: эти веревки были прозрачные и чистые. Глупцы… Отпустите меня, я должен дойти до Цитадели, так завещал Ларт. Нет. Сначала я должен найти его, найти Лойэ… И… Надо думать. Думать надо, ящер недобитый, думать, как здесь возвыситься, чтобы выбраться». Голод славы Напевный голос пришел на границе сна и яви: «Смерть поет им песню вьюг, Все немолчных-то подруг, А буран в степях глухих Целит лишь поземкой в них. Ох, хоронит, ох, зовет! Но простой они народ. Всех терять и не найти Цель да гибель в их пути… Так вдвоем бегут-спешат Дикий воин и солдат, Двое в скорби средь глупцов В мире злых слепых отцов. Скалит враг во тьме клыки: Монстры мрака так близки. Пепел ляжет, а не снег. И иссякнет к смерти бег, Без падений и борьбы – К ней ведут одни гробы. Вечной скорби лишь юдоль. Пустошь, ты их не неволь! Пусть сбивают ноги в кровь. Вьюга, спой им песню вновь!» Лиловый жрец, или то, что от него осталось, – его голос, опять придумывал стихи. Теперь приплел какую-то вьюгу, наверное, пепельную. Но среди иносказаний Рехи четко узнал два образа: себя и Ларта. Ларта, от расставания с которым больно щемило сердце. Он все не приходил, не появлялся, не спасал, не передавал весточку. Рехи боялся признаться себе: а может, не было никакой дружбы. Ничего не было. Просто путь безумцев, путь обреченных. Но тут же одергивал себя: если Ларт выжил, то имел полное право не лезть в Бастион, где его ждала неминуемая гибель. Иногда ради спасения жизни друзей надо их отпускать, а не тянуть за собой. |