Книга Голод Рехи, страница 21 – Мария Токарева

«Интересно, как вообще выглядели эти старые крепости? „Кре-пость“, „ци-та-дель“ – странные слова. Я помню только обломки», – думал Рехи, пока ноги медленно несли вперед, поднимая облачка пыли.

По-прежнему со всех сторон давила тишина, да так, что дух воина просил встречи, пусть даже с врагами, а то вздохи ветра навязчиво напоминали о брошенных в разоренной деревне телах. Но умный хищник внутри подсказывал, что хватит еще на его долю опасностей и кривых дорожек. Порой лучше наслаждаться мертвенной тишиной. Да не удавалось: на сердце камень лежал не меньший, чем встречавшиеся вокруг валуны, покрытые трещинами.

И все-таки никогда тишине не удавалось воцариться безраздельно: вечно что-то перешептывалось, постукивало, поскрипывало – где-то падали камни, где-то ветер перетирал черный песок, просеивал песчинки, смешивая их с пеплом. Гармония хаоса не нуждалась в живых существах, желая застыть завершенной картиной. Но Рехи всегда делал все наперекор – он все еще двигался, шел вперед и вперед.

Когда немного утихла боль в коленях, ему удалось набрать скорость. Он привычно прыгал между скалами, пересекая без боязни расселины и взбираясь на уступы. Хотя временами раны напоминали о себе огненной волной резкой боли, которая пробегала вдоль позвоночника. Приходилось закусывать губы, рвано вдыхая шершавый воздух, да двигаться дальше. Прочь от воспоминаний…

И вскоре тишина разорвалась однообразными звуками: нестройный топот ног стучал по камням. Рехи шевельнул заостренным ухом, оценивая расстояние и количество охотников. Не приходилось даже сомневаться, что именно с людскими воинами придется столкнуться. Знать бы наверняка, сколько их! То ли еда, то ли гибель. Но лучше погибнуть в бою, чем замерзнуть от голода. Решив так, скиталец храбро двинулся вперед.

Прыжки по камням выходили непривычно тяжеловесными, но все-таки собственные шаги не отзывались гулким эхом, как у людей. Как только эти неповоротливые существа ловили проворных ящеров? Разве только загоняли их в пещеру и наваливались скопом. Хотя часто охота не приносила ничего, а если еще урожай сухих колючек-грибов совсем пропадал, то в пищу шли либо пленники вражеского клана, либо наиболее слабые соплеменники. Эльфам, может, еще повезло. Хотя, конечно, не тем, кто остался в песке среди руин деревни. Но один-то уцелел! И все еще хотел жить.

Рехи, цепляясь за выступы и едва не срываясь в пропасть, обходными путями поднялся на несколько каменных террас выше привычной тропы, чтобы из тени нависающей скалы рассмотреть и пересчитать людей. Если бы их оказалось больше, чем пальцев на двух руках, то охота отменялась.

«Чтоб ваши потроха сожрали ящеры! – выругался Рехи. – Четыре руки… Четыре руки!»

Много, слишком много, наверное, отряд собирался не просто на охоту. Что если они прознали про разрушенную деревню заклятых врагов и направлялись туда, чтобы поживиться уцелевшим добром? Рехи с омерзением представил, как грязные руки будут обирать изуродованное тело Лойэ. Да… И она осталась где-то там, когда перепуганный беглец кинулся в неизвестность, даже не попытавшись кому-то помочь. А если кто-то еще уцелел? Или мог уцелеть с его помощью? Тогда бы они вдвоем, возможно, справились с отрядом в «четыре руки», отвлекли бы парочку наиболее глупых. Впрочем, что теперь мешало?