Книга Голод Рехи, страница 134 – Мария Токарева

Ларт принял нелегкое решение, забыв о собственной сохранности. В те мгновения он мыслил не как вероломный правитель, легко бросивший на пики целый пеший отряд заговорщиков. О нет, он боялся, что из-за промедления погибнет еще больше его полукровок. И вот всадники с боевым ревом вновь вклинились в ощерившийся копьями отряд людей. Древки ломались с громким хрустом и треском, щиты стучали нестройным гулом.

— Отрезай! Отрезай их! – истошно вопил Ларт, словно заклиная своих верных всадников, которые слились в единое существо, многоглавое и многолапое – ящера, который перемалывал наступавшие и наступавшие отряды врагов.

Рехи же задыхался, в ушах звенело, он терялся, что ему делать – крутить кистенем над головой и вокруг себя или рубить мечом. Теперь лучники прицельно метили в прорвавших оборону всадников.

Сходу разрезать отряд врагов не получилось. На какое-то время полукровки оказались взяты в кольцо, пока пехота торопилась им на подмогу, прикрываясь щитами. Уже не спасала сила рептилий, приходилось рубиться на грани своих возможностей. Или за гранью.

— Рехи! Линии! Линии давай! – потребовал Ларт. И тогда Рехи растерялся, он ни разу на протяжении жаркого сражения не вспоминал о своей силе. И теперь как ни старался, не мог ее вызвать.

— Не получается! – виновато отозвался он, хотя сам желал бы обрести ярость безумца и наслать на врагов огненный шторм. Или что там еще должен уметь Страж Мира? Вон неудавшийся Страж Вселенной с легкостью вытворял страшные вещи. Вот бы он появился! Сумеречный Эльф им бы точно не помешал, тогда бы не пришлось судорожно искать в себе хоть какие-то следы древней магии. Впрочем, Рехи давно уяснил, что его нерадивые провожатые не вмешиваются в дела простых смертных. Их интересовали только бессмертные, которых давно бы следовало убить. У обычных смертных шла своя борьба, свои распри. И все же усталость превратилась в обиду, а та вылилась новым гневом на врагов.

«Не могу!» – восклицал мысленно Рехи, ругая себя. И кистень снова проламывал чью-то голову, оставляя на шипах куски шлема и черепа.

«Не могу!» – рычал на себя Рехи – и меч срубал чью-то голову, а потом изворачивался и наискось отделял вражескую руку с оружием от туловища. До ушей доносился чей-то крик, но тонул в общем неразборчивом вое.

«Не могу!» – яростно думал Рехи, превращаясь в безумного воина – без всяких линий мира. От одного лишь напоминания о них его затоплял гнев! Но все же гнев – паршивый советчик, туманящий взгляд. До этого Рехи исполнял приказ – прикрывал спину Ларту, а теперь же выплескивал свою ненависть, пользуясь тем, что вокруг сгущались орды врагов.

Внезапно кто-то схватил за ногу, стремясь оторвать от Ветра, стянуть вниз. Рехи от неожиданности вскинулся и резко размахнулся кистенем. Он отвлекся от защиты, с наслаждением опустил на вражью голову металлический шар. Шипы врезались в лицо, превращая его в кровавое месиво. А потом еще раз и еще. Враг надсадно закричал в предсмертных муках, а Рехи врезал по нему еще раз. Он забыл о защите Ларта. Забыл, отдавшись власти ненависти и обиды.

В этот же момент воздух прорезал знакомый свист, едва уловимый, различимый лишь для эльфийского уха. Стрела… В них летела стрела. Все застыло, фигуры двигались слишком медленно. А стрела неслась слишком быстро.