Книга Скитания, страница 81 – Мария Токарева

— Ложись спать. Не бойся. Я не трону тебя, если ты не попросишь, — беззлобно бросил Риппер, пытаясь улыбнуться.

«А если попрошу?» — читалось в ее взгляде, обращенном к нему. Она сидела на алом покрывале, и такие же алые локоны феи струились по обнаженным плечам.

«Нет, не проси», — отвернулся Риппер, загадочно улыбаясь. Он почти всегда улыбался. И вновь в его чертах проступала старость. Проекция все хуже скрывала измученность «оригинала».

Он вздрогнул: Ванесса неслышно подошла и обняла его, приникнув к спине, умиротворенно щурясь. Шептала ласково на ухо, продевая свои руки под пончо, дотягиваясь до пряжки пояса:

— Ты не такой, как все они. Ты словно пронизан какой-то горной свежестью. Я ощущаю аромат гиацинтов и хризантем. Человек ли ты?

— Нет, не совсем человек, — тихо отвечал он, но повернулся: — Верни мой револьвер, пожалуйста. Плохая ты все-таки девчонка.

— Риппер!

Ванесса вспыхнула от гнева, но смущенно открыла глаза и опустила голову. Риппер повернулся к ней лицом, снова дотронулся до ее запястья, осуждающее качая головой, как преподаватель, который поймал нерадивого ученика со шпаргалкой.

— Зачем ты пытаешься разоружить меня?

— Чтобы было по-честному, раз уж ты считаешь себя не бандитом. Зачем тебе понадобилось разоружать меня? — дерзко ответила Ванесса. И снова ее свиток покрылся багряными соцветиями гнева.

— Ты хотела убить меня, — парировал Риппер. — Вместо того, чтобы нормально спросить, ты решила, что с ножом будет эффективнее.

— А зачем ты раздевал меня? — недовольно отозвалась она: — Мне кажется, мог бы и так обыскать!

— У тебя вся одежда была набита оружием, — фыркнул Риппер.

Ванесса хотела ненавидеть, но он, не совсем человек, манил и словно околдовывал, притягивал, и вместо ненависти рождалось только восхищение. И рядом с ним как будто пела душа вне законов логики. И его душа тоже отвечала. Или обоих роднил голос Большого Дерева? Наверняка. Никак иначе. Наверняка они просто путали свои чувства с этим зовом.

— Так ты действительно хотел бы только разрезать мое тело? И пустить на пергамент? — насмешливо скривившись, спросила Ванесса.

— Кто меня знает, — отвернулся Риппер, пока она расстегивала его черную жилетку под пончо, затем рубашку.

Вскоре ее руки провели по его поджарому, точно у волка, телу, огибая мышцы торса, слегка царапая их ногтями. Она не знала, что делает, казалось, происходит это не с ней, не сейчас. И он не сопротивлялся, позабыв о ненужных револьверах. Она не понимала, но только хотела дотрагиваться и ощущать кончиками пальцев его кожу.

Озноб колотил Риппера, разгоралась злость на себя, и окатывало дивное упоение: «Поздно… Поздно сопротивляться. Я не знаю, что так притягивает меня в этом свитке, возможно, многим он бы показалась вторичным, безвкусным, неизысканным. Но нет, мне все равно, скольким она понравилась бы. Я — это я. И так уж случилось, что я оказался на этих листах».

Время застыло… На какой-то момент время застыло! Хотелось продолжения, хотелось навечно забыть, для чего проекция покинула крону Большого Дерева. Перетечь в проекцию и остаться среди людей — возможно. Но преступно. Свитки, асуры, лаз в Бездну — все рассыпалось на зыбкие мгновения. Но Ванесса… Ее свиток с красной каймой был слишком короткий. И Риппера пронзила боль от того, что еще не случилось, но надвигалось неизбежной волной. Ванесса почувствовала перемену. Их обоих мгновенно покинуло странное опьянение.