Книга Скитания, страница 193 – Мария Токарева

— Фейерверки! Никогда не видела фейерверков! — восторженно твердила она, уплетая кусок торта со взбитыми сливками.

Сумеречный Эльф, ставший бледной тенью несравненного капитана и молчавший весь вечер, куда-то пропал. Показалось, его видели в компании симпатичной горничной… Но это не занимало. Важнее был тот факт, что мэр приглашал в заветный погреб одного Сварта.

Капитан от такого предложения насторожился: «Вот заведет в подземелья, а там Дин Даркси… Нет, они еще не знают меня. Вернее, треклятый Дин, похоже, знает. Ничего, я-то хитрее их».

Но в обширном сумрачном погребе, где с потолка свешивались летучие мыши, а пауки беспрепятственно оплетали паутиной углы и бесчисленные ряды бочек с разными сортами вина, не оказалось ни западни, ни какой бы то ни было охраны, кроме виноделов.

— Не смотрите, что паутина, — с улыбкой поведал мэр. — Пауков и мышей не стоит трогать, ведь они создают особую атмосферу. Это тоже влияет на свойства вина.

— Интересно, — кивнул Сварт.

В поместье Вессона винный погреб содержался в идеальной чистоте. Возможно, зря старались. Хотя про мышей и пауков верилось с трудом, но мэр говорил воодушевленно. Он провел гостя мимо всех бочек в конец погреба, где обреталась дверца-решетка в другое совершенно темное помещение. Мэр достал масляную лампу и ключи, затем отворил заросшую паутиной дверцу.

— Когда вино разливают по бутылкам, его свойства уже не меняются. И это моя старинная коллекция для особо важных гостей! Проходите, — объяснил мэр суть своих загадочных действий.

— Только после вас, — вежливо отозвался Сварт.

Он снова ждал западни, тем более, помещение закрывалось решеткой, которая отворилась прямо-таки с тюремным протяжным скрипом.

Но нет, опять ничего не случилось. Мэр степенно прошел к одной из высоких полок с ячейками, где, покрытые терпкой пылью, покоились бутылки разной формы. Хозяин долго рассматривал одну из них, практически любовно поглаживал, улыбался:

— Это винтажное вино. Винтажный год нашего острова. Лучшее. Я думал, что открою его по случаю избрания в мэры, но как начались убийства… Было как-то неловко и неспокойно. Но теперь все закончилось, вся власть в моих руках. И это благодаря вам. Пойдемте. Теперь повод есть. И есть, что обсудить.

Молча они вышли из темноты погреба и вскоре оказались в небольшом помещении, где стояли только стол и пара стульев, дорогих, кованых. А по стенам молчали лампы, дающие приглушенное освещение, создающее атмосферу важности. Здесь еще витала прохлада погреба, разнося сладковатый дух виноделия, покоя и ожидания. Мэр жестом пригласил садиться.

«Да не ловушка это!» — гнал от себя мысли Сварт, когда решил, что сейчас сядет, а на стуле окажется какой-нибудь хитрый механизм с шипами или наручниками. Напряжение его нарастало. Беспокойство и подозрительность мешали больше, чем даже утром. На лбу снова взбухла жила, а в затылке запульсировала боль.

«Ничего. Кровь носом не идет — нормально. Жила — это еще не страшно, у Сумеречного вон левый глаз от нервов дергался… Вот клоун», — успокаивал себя Сварт.

А мэр не был тем клоуном, которым его пренебрежительно обозвал капитан, когда первый раз увидел на площади. Тусклый свет пастельными тонами освещал немолодое лицо с задумчивыми глазами, суровое лицо цепкого дельца.