Книга Скитания, страница 125 – Мария Токарева

Он выбежал на улицу. Все последовали его примеру, только Мани пыталась вытащить теленка, который в ужасе мычал и упирался, как и корова. Девчонку сгреб в охапку Сумеречный Эльф.

— Сварт! Бери ведра! С твоей скоростью мы можем остановить огонь! — почти приказывал спутник.

Его голос тонул в воцарившемся хаосе из людских окликов, беготни и гула бури, хлещущей косыми линиями дождя. Они не могли потушить огонь, обуявший уже всю крышу и жадно съедавший деревянные перекрытия.

— Еще чего! — возмутился Сварт, продолжая цинично: — Сваливаем отсюда! Найдем другую таверну!

— Сварт! — Сумеречный Эльф придвинулся, пальцы его стальной хваткой пронзили плечи, приблизилось нервное озверевшее лицо с проступившими черными разводами тьмы: — Если мы сбежим, сгорит весь город. Весь. Город. Сейчас огонь перекинется на таверну, а гореть там много чему! Она большая. Сварт! Немедленно бери ведра и помогай тушить. Немедленно для твоего же блага. Поверь мне. Я знаю!

— Пошел ты! — отшатнулся Сварт, в то время как Мани и Скерсмол уже помогали жителям.

Попыток сбежать они не предпринимали. А стоило бы. В воздухе кружили серые хлопья гари и копоти, чернели балки, поддерживавшие крышу. Из того злополучного дома уже высыпали жильцы, некоторые пытались спасти какое-то имущество. Но за вещами иногда теряются люди: в окне верхнего этажа, как раз там, где начался пожар, мелькнул силуэт ребенка.

Сумеречный Эльф, едва заметив это, с обезумевшими расширенными глазами кинулся к дому, прямо в огонь, повторяя, как в бреду:

— Если уж я здесь, если уж я имею право вмешаться… Никто не погибнет! Никто!

Сварт остался один. Он равнодушно глядел, как мимо носятся тенями люди. Огонь все не унимался, им катастрофически не хватало времени и сил, хотя воду носили практически все жители окрестных домов. Не от альтруизма, а чтобы не загорелись и их собственные дома. Как иначе? Сварту же здесь ничего не принадлежало, и он практически смеялся над плоскими, приземленными мотивами этих людей.

Он глядел, как горит дом, жадно всматриваясь в пляску огня. И ему нравился этот апогей разрушения, все в нем сливалось с этим танцем хаоса, искривления, исчезновения, точно он хотел бы также уничтожить всех и вся. А себя? Оставаясь без пищи, поглотив все, истребив, огонь сам себя убивает.

Но от страшного любования его отвлек голос запыхавшегося трактирщика, который тоже нес ведра и уже вытаскивал все ценное из своей таверны, считая, что она обречена. Он взмолился:

— Господин! Что же вы стоите? Помогите нам! Господин!

И тут Сварт мгновенно вернулся к настоящему и уловил свою выгоду. Он ухмыльнулся:

— Что если я смогу спасти вашу таверну от огня?

— Спасите мою таверну, господин! Если это в ваших силах! Потом просите, что угодно, — зажглась надежда в глазах трактирщика: — У меня семья. Жена, дети… Спасите! Неужели это в ваших силах?!

Эти слова еще больше подогнали Сварта. В нем взыграл дух авантюриста, обожавшего пари, которые доказывали его непревзойденные способности. Задача стояла не из самых простых.

Ему захотелось теперь посоревноваться с самим собой, словно это состязание могло хоть немного восстановить уязвленное самолюбие и повысить самооценку. А эти два начала почти полностью определяли его личность, смысл его существования. Поэтому он согласился, тем более, условия показались подходящими.