Книга Охотник, страница 69 – Мария Токарева

«Чего же ты боишься? Что скрываешь, Джолин?» – подумал Джоэл, когда они свернули на Королевскую улицу.

Игра ночных теней еще не наступила, мнимым спокойствием подсматривали мутные окна, и черепица сочилась теплом, отдавая в пустоту жар Желтого Глаза. Но вечерний холод полз по переулкам, змеился через перекрестки и оборачивал стяжкой периметры домов. Камни мостовой, точно пустые панцири истлевших черепах, стыло скрипели под подошвами.

Джоэл по привычке охотника скользил неслышно, рядом с ним дробным гулом щелкали маленькие каблучки на сапожках Джолин. Поношенные, но добротные, они лишь раз показались из-под подола невзрачного платья академии, чтобы подкинуть Джоэлу новую загадку. Откуда? Кто подарил? Или, быть может, у кого-то украла? Если она считалась девушкой из трущоб, могла и украсть. Или все же лгала о своем происхождении? Возможно, просто нашла. Ответов не находилось. Осколки прежнего мира свивались в Вермело прихотливым узором, как краски на полотне помешанного – буйными мазками, изображением случайных вещей. И Джоэл позабыл о происхождении обуви, залюбовавшись узкой маленькой ступней. Но Джолин обогнала его.

Они не шли под руку, как пара. Джолин не шаталась, несмотря на пережитое потрясение. И легко поддерживала под левым локтем искореженную корзину.

— Ваш хозяин будет вас бранить, если вы не вернете этот предмет? – недоумевал Джоэл.

— Хозяин требует возвращать обратно все, что передает мне, – отрезала Джолин и вновь обогнала спутника, но едва уловимо вздрогнули ее плечи, когда она добавила: – Придется объяснять, почему корзина в таком виде.

«Неужели этой твари-булочнику важнее жизни честной работницы какая-то дырявая корзина?» – с неприязнью подумал Джоэл и ощутил себя рыцарем-защитником из старинных баллад.

В городском театре порой ставили пьесы из истории прошлого мира – восстанавливали из книг и хроник осколки того, что навечно забылось. И времена закованных в латы воинов на конях будоражили воображение Джоэла в юности. К тридцати семи годам он уже догадывался, что в реальности прошлого не нашлось бы и половины того шарма, который ей приписывали разряженные артисты. И рыцари, и самураи не гнушались притеснять простых крестьян и, вероятно, с легкостью овладевали женщинами, если тех никто не мог защитить. Конечно, каждый в меру своего представления о благородстве. И Джоэлу хотелось представлять себя именно благородным самураем или рыцарем. Или вовсе драконом-хранителем Рюдзином. Но в жизни было слишком много бед и проблем, чтобы думать о призрачных образах из театральных постановок.

Впрочем, Джолин даже в выцветшем сизом наряде затмевала красотой любую из раскрашенных напудренных примадонн. Она плыла сквозь сумерки, как видение, как обманчивая тень феи. От ее светлых кудрей разливался пленительный аромат цветущего сада, самой молодости. И Джоэл не хотел, чтобы вновь лицо ее покрывали сажа печи и мучная пыль. Он вел самым длинным маршрутом, не срезая углы по грязным дворам и проулкам. Они чинно шествовали, как кавалер и дама из квартала Богачей.

— Добрый вечер!

— Добрый вечер! – радушно здоровались они со знакомыми охотниками Джоэла или с постоянными клиентами Джолин. Она не робела, не стыдилась провожатого. Одного этого хватало, чтобы сердце Джоэла тихонько ликовало. И все же обманчивый променад закончился слишком быстро. По мере приближения к пекарне безмятежное спокойствие, написанное на лице спутницы, сменялось жестким равнодушием. Маленькие губы сжимались в суровую линию, синие глаза заволакивала пелена неестественной отстраненности, меж бровей тенью залегала едва заметная складочка.