Книга Охотник, страница 242 – Мария Токарева

— Где Энн? Энн, охотница… – не унимался Батлер. – Прошу, умоляю, скажите, что она жива!

— Утром поступила? В операционной. Ждите, как все, если больше дел нет. Вас позовут, – сварливо осадила их здоровенная бабища с красным лицом – вероятно, старшая сестра. Она указала на небольшую комнату с лавками, тянущимися вдоль стен. Помещение напоминало камеру для мелких хулиганов и пьянчуг, только дверь и окна не перепоясывали решетки.

— Батлер, расскажи четко и ясно, что произошло, – наконец потребовал Джоэл. Слова звучали какофонией, ордами неверных звуков, не способных ни успокоить, ни взбодрить. И даже по отношению к друзьям выходил жестокий бесстрастный допрос. Чем он лучше Умана? Так же за годы службы растерял умение сопереживать и вообще чувствовать. Известие о происшествии с Энн сперва выбило воздух из легких, но затем к мыслям вернулась предельная ясность. Джоэл так привык: когда все вокруг сходили с ума от горя и потрясения, кому-то надо было оставаться с холодным рассудком, чтобы не наделать глупостей. Батлер и так был на грани, вместо ответа он кинулся к двери, заламывая длинные руки.

— Они врут мне! Энн умерла, а они скрывают…

— Заткнись! Она жива! – прикрикнул Ли и оттащил от двери. – Жива, чтоб тебя! Заткнись!

Батлер сел на место и закрыл лицо руками, погружаясь в оцепенение каменной статуи. Такие в нелепых позах застыли повсюду в квартале Богачей, либо увековечив деяния их прототипов, либо выступая некой аллегорией. Батлер теперь предстал невозможно точным воплощением скорби и ужаса.

Его неподвижные растопыренные пальцы, его опущенные плечи – все выдавало в нем отчаявшегося бойца, проигравшего свое последнее сражение. Его вечный бой с неудачами закончился катастрофой, и на Джоэла обрушилось чувство вины, привычное, но невыносимое: это ведь он заключил сделку с Энн.

Ради этого они разворошили осиное гнездо в борделе и нашли тетрадь Рыжеусого, а потом случился бунт юго-западных трущоб, за ним стачки и новый бунт. Как будто потянулась черная цепь страшных событий, как будто все потрясения связывала единая неуловимая сила, проклявшая их с Батлером. Они оба боролись со злом и, как хотелось верить, творили добро. Но в награду получали лишь большее зло. Кто-то смеялся над ними. Сам Змей? За что над Батлером? Или только над ним, Джоэлом, видящим странные сны? Бил по самому больному: по друзьям, по боевым товарищам. Батлера уничтожал морально, Ли изводил кошмарами, а на несгибаемую Энн нашел управу в лице роковой случайности.

— Так что произошло? – отвлекая себя от очередной теории заговора, решительно переспросил Джоэл. Батлер вздрогнул.

— Мы… патрулировали в квартале Рыбаков у озера Добрар. У самого берега. Внезапно… что-то выскочило из воды.

— Рыба? – не понял Ли. Озеро Добрар кормило город обильным уловом, и никто не считал его опасным.

— Нет, это был сомн. Прятался в воде.

— Раньше сомны так не умели, – недовольно нахмурился Джоэл. Он замечал все больше странностей в поведении тварей. Обычно они не обладали зачатками сознания и не охотились подобно хищникам-животным, а метались без цели и понимания того, где находятся. Но, похоже, эта тварь подготовилась к атаке, хитро притаившись под водой или в камышах. Батлер рассказывал сбивчиво, но общий смысл улавливался и ничуть не успокаивал. Мелькнуло предположение, что всеми новообращенными управляет единый разум, тот самый Вестник Змея. Но механизм все еще оставался непонятен, как и местонахождение твари. И случившееся с Энн не помогало трезво раскладывать факты.