Книга Охотник, страница 129 – Мария Токарева

— Зачем ты спрашиваешь о ее прошлом? – негромко протянул Ли, но голос его набирал силу, распускаясь негодованием: – Для расследования? Так что тебе от нее надо? О моем прошлом ты никогда не спрашивал.

— Все еще надеюсь, что однажды ты сам расскажешь, когда будешь готов, – заметил Джоэл то ли с укоризной, то ли с сожалением.

— Вот и она сама расскажет, – подхватил Ли. – Принимай ее такой, какая она есть. Девушка-загадка. Разве это не добавляет остроты?

— Пожалуй.

Джоэл крепко задумался. Он ведь и правда заметил сначала не Джолин, а жутких химер в ее Ловце Снов. Он заинтересовался ее кошмарами, ее тайной. Чего же он хотел на самом деле? Желая раскопать ее секрет, сам же отметал ответы, точно тоже скрывался в колючей скорлупе. «Два зеленых каштана», – иронично подумал он и распрощался с Ли, чтобы пойти домой и выспаться.

Не хотелось задерживаться в пропахшей чужой страстью квартирке, среди раскиданных вещей, среди бездумного желания забыться. Джоэл забывался работой и усталостью. После каждого дежурства он намеренно изматывался настолько, чтобы не видеть снов. Выключаться и включаться, подобно старым механизмам. Развесить Ловец Снов, коснуться головой подушки – и в пропасть. Так случилось и в этот день.

В мансарде скреблись мыши, но звуки иссякали. Запах гнилого яблока уже ничего не значил, не мешал провалиться в небытие на короткие пять часов. И все же сердце впитывало неискупимую горечь, как от утраты или ссоры, поэтому не отпускали видения.

Ему являлась Джолин. Она все убегала, неслась стремглав по улице, а вокруг сгущался туман или напирала толпа. Туман толпы вокруг единой цели. Потом он заметил, что сумрачную тишь прорезают два немых виденья, и во втором длинном силуэте распознал Ли.

«Куда вы? Не уходите!» – немо кричало подсознание, потоки слов вились на незнакомом языке. И Джоэл тонул в белесом мареве, оказавшемся лавиной архивных карточек. Дома представали шкафами, из них выпадали папки с именем Ленц. Везде Ленц-Ленц-Ленц. А кто такой этот Ленц? Джоэл не знал ни в реальности, ни во сне. Так почему это имя являлось в кошмаре? Почему терзало, унося, как стремительная река, близких людей?

В иллюзорном мире он не прятался от них под напускной невозмутимостью. Он боялся потерять друга и любимую девушку. Он хотел приблизиться, закрыть собой от жадных ртов-папок бесконечной картотеки, согреть своим теплом, оградив от промозглого морока изменчивых улиц, где то ли дома, то ли древние шкафы. Но рой документов чередой неразборчивых слов сковывал его, мешая сделать шаг, мумифицировал заживо, оборачиваясь вокруг рук и ног. Он тонул, пока Джолин и Ли уходили навечно. И брусчатка под их ступнями плавилась, обращаясь в пыль, устремляясь вверх. А над Вермело разверзался шторм, гигантская воронка, в которой парили трупы горожан.

Среди безумия конца летели каменные перья, и древний Ворон возвещал:

— Асур должен пасть! Асур отравлен собственной жадностью.

Алые отблески неба прорезал голос непобедимой черноты, раскинувшейся кольцами Змея вокруг стены. Он смеялся, громко смеялся, до боли в барабанных перепонках:

— И кто же сразит меня? Страж Мира не придет, а последний Страж Вселенной в моих владениях бессилен!

— Я – Страж Вселенной! И тебе не победить! – кричал ему каменный Ворон и устремлялся горящей стрелой вперед, в темноту. Он сталкивался со Змеем и разрывал мощные кольца.