Книга Белый Дракон, страница 90 – Мария Токарева

— Продолжай! Я хочу, чтобы отныне это было только с тобой! Я твоя, Джо… Твоя! Только твоя! Хочу быть твоей!

Голос ее сорвался на сбивчивый шепот, на щеках выступил яркий румянец, а Джоэл больше не сдерживал себя. Они оба слишком устали думать о приличиях и вести сложную игру недомолвок. Теперь все решилось, они хотели принадлежать друг другу под сенью яблонь, чьи ветви тяжелели спелыми плодами. Сладкий сок раздавленной падалицы пачкал расстегнутую смятую одежду. Но они уже ничего не замечали, перекатываясь по мягкой траве, сливаясь в единое колышущееся существо, как первые люди.

— Джо… Как же с тобой хорошо! – сладостно вздохнула Джолин.

— И с тобой, Джолин…

— Мне никогда еще не было так хорошо.

Она уткнулась ему в шею и заплакала, сбивчиво шепча:

— Я думала, это бывает как благодарность, как… необходимость. Но это может быть так… прекрасно!

Он обнял ее, свою любимую Джолин, мысленно проклиная всех, кто так искалечил ее. Всех, кто заставил поверить, что невозможно получать наслаждение от страстного соития в любви. Теперь эта страшная иллюзия, похоже, разрушилась.

Джолин не притворялась и не подделывала возглас непривычного упоения, когда они достигли пика. В тот миг она напоминала неведомую птицу в вольном полете, что, раскинув крылья, оглашает небосвод таинственным клекотом. И они оба на короткие мгновения точно оказались в невесомости.

— Джолин. Как думаешь, охотник имеет право любить? – спросил Джоэл, мягко поглаживая ее оголенное бедро, слегка прикрытое сбитой набок юбкой.

— Все имеют право любить, – проговорила она. – Порой мне кажется, что от неумения любить людей и покарал Хаос.

— Говоришь как проповедник из Айгрежи, – удивился Джоэл. Джолин на миг вздрогнула, но тепло улыбнулась и поцеловала Джоэла. Больше не хотелось ее ни о чем спрашивать. Слова теряли значение и смысл, сливаясь с шелестом яблонь.

Весь день Джоэл провел с Джолин. И лишь под вечер они отправились обратно в пекарню. Джоэл пообещал вернуться на следующее утро, но на ночь не остался, не имел права, хотя очень хотел. Но в мансарде его ждал не менее дорогой сердцу человек. И чем ближе он подходил к своему дому, тем сильнее становилась безотчетная тревога.

— Привет, Ли, как… прошел день? – начал он, видя, как напарник собирается.

— Думаю, менее весело, чем у тебя, – сдержанно отозвался Ли. – Утром поспал, потом немножко повеселился на ярмарке, вас не встретил. А сейчас мне уже пора собираться на дежурство. Что, ты и забыл уже, что есть у нас такая работа?

Каждое слово жгло, как капля яда. Джоэл не понимал, что меж ними изменилось, если друг сам отправлял на свидание с Джолин.

— Нет, не забыл, – растерянно отозвался Джоэл.

— Ну, как она? – гадко ухмыльнувшись, осведомился Ли.

— Все-таки ревнуешь?

— Ничуть.

Короткие фразы втыкались иголками под ногти, как будто прошивая насквозь мятущиеся души. Выбор нависал топором палача. Похоже, Ли не столько ревновал, сколько безотчетно стремился самоустраниться. От беззаветного желания сделать Джоэла по-настоящему счастливым. Боялся ли он общественного осуждения, считал ли все это время, что они поступают как-то неверно? Джоэл не ведал, знал точно одно: он не намерен выбирать.

— Ты ревнуешь, Ли. Я же вижу.

— Джо… Просто… Да, мне очень нравится Джолин. Она красивая, смелая, обаятельная… Но и ты мне очень дорог, – порывисто отворачиваясь к окну, ответил Ли. Он шумно сглотнул и поправил ворот лиловой рубашки, точно некая тень душила его призрачной рукой.