Книга Белый Дракон, страница 26 – Мария Токарева

— Да. И это опасно! Для всего нашего ордена. Сначала один, потом второй. Думаешь, только Батлеру хочется уйти? Новые приходят все реже. Старые копят жалование, чтобы свалить. Кто будет защищать Вермело от сомнов?

— Джо, я не думал, что ты крыса. Да еще какая крыса! – озлобленно выругался Ли. – Ну давай, признайся: ты был у Джолин, и она тебе отказала? Давай! Дальше пестуй свой эгоизм! Как же! Обидели великого охотника!

— Не твое дело! – фыркнул Джоэл и выскочил из мансарды, пока Ли кричал ему вслед:

— Если не остановишься, можешь забыть, как меня зовут! Считай, мы незнакомы!

Трактир взрывался шумом и неприятными запахами. Джоэл все еще чуял их слишком обостренно. Это раздражало. Да и не только это. Все доводило до холодного бешенства, поэтому он упрямо вливал в себя разбавленный непонятной дрянью самогон, называемый на Рыбной улице саке. В меню по-прежнему маячила крысятина, которую новый хозяин – прежний обратился – выставлял как курицу или даже рыбу. Но от озера Добрар до Рыбной улицы, как известно, ничего не доезжало. Джоэлу даже нравился этот низкопробный обман, он и сам попался в такую же ловушку.

Он сидел у грязной стойки на высоком табурете, как пропащий человек, окончательно утративший всякое уважение к себе. И задыхался от вони: потные тела усталых шахтеров, нестиранное тряпье безработных отбросов общества, крепкий перегар, несвежий дух сомнительной подливы, прогорклое масло – эта симфония впивалась в ноздри острыми ножами.

Действие стимулятора, по идее, давно прошло. Джоэл осознал, что вдобавок к его личным бедам за время лечения он стал подопытным зверьком Цитадели. Под видом курса по восстановлению на безнадежном пациенте некий Марквин испробовал новые снадобья. Возможно, даже с позволения Умана. Уж точно не с согласия Ли. Но напарник теперь не желал знаться.

Джоэл ощущал себя бездомным и всеми покинутым. В мансарду он возвращаться не хотел и только надеялся, что вскоре отупеет достаточно, чтобы ни о чем не вспоминать. А если бы он отключился и выпустил в этом местечке на волю свои потаенные кошмары, так, наверное, половина пропащих душ во главе с ним самим обрадовалась бы прекращению земных страданий. Здесь никто не ценил свою жизнь, особенно из поздних завсегдатаев. Когда зазвенел колокольчик на двери, Джоэл обернулся и приветствовал вошедшего почти как друга:

— Биф! Пьянчуга Биф! Какие люди!

— Господин Джоэл! А вы живы? Уди… уди-ительно! – нетвердо, но тоже радостно отозвался Биф, плюхаясь на соседний табурет и опираясь на стойку локтями.

— И я удивлен, что ты еще жив!

— Проваливай отсюда, Биф, тебе все равно нечем платить, – прорычал новый трактирщик. – Иди! Ищи на помойке остатки пойла и смешивай, как вся ваша братия. Вот и будет тебе «коктейль», пьяная ты морда. А у нас здесь, видишь, приличные люди.

Трактирщик указал на Джоэла, тот поморщился, безрадостно рассмеялся. И вдруг осадил хозяина заведения:

— Не гони его! Налей за мой счет моему единственному другу!

— Другу! Вот это разговор! – просиял Биф, насколько позволяло просиять опухшее небритое лицо.

Джоэл смотрел на бродягу и видел в нем свое отражение, вернее, свой внутренний портрет. Душа его выгнивала и наливалась чернотой, как синяки под заплывшими глазами Бифа. Так двое пожизненных бродяг обменивались глупыми подобиями улыбки у стойки, с которой капала дешевая выпивка, вытекшая из опрокинутой бутылки.