Книга Белый Дракон, страница 206 – Мария Токарева

Какое-то время мысли текли рационально, стройно, с вопросами и ответами. Мозг по привычке цеплялся за новую информацию, а потом вдруг окутало стальными цепями ощущение произошедшей катастрофы: «Ида… Батлер… Как же так? Как же… как это могло случиться? Поглощенные темной воронкой уже не возвращаются. Или нет? Но мы уже не узнаем. Слишком поздно. Проклятье! Кто причина эпидемии превращений? Легендарный сомн? Змей! Я не успел! Я… я опоздал, слишком долго медлил… Я виноват! Как же я виноват! Но Ида… Оборотни… Сомны… Она могла обратиться в сомна и с кровью Вен Даррена. Все это Змей… Повсюду только Змей, только его воля. Только Змей».

Черный воздух, разорванный дымом, оседал на растрескавшихся губах каплями яда слов, которые утонули в молчании всех опоздавших. В сумраке несбывшихся надежд и глупых обещаний таяли смыслы, под сенью меркнущих ветвей чахнущего сада, где под корой, в самом сердце деревьев, кишели прожорливые жуки. Деревья смирились со своей смертью. А люди…

Люди куда-то бежали, гудела канонада со стороны академии, снова взрывалось что-то на фабрике.

Джоэл шел через сады, огороды и дворы – за время противостояния все смешалось единым образом разрушений. Хлопали на ветру створки шкафов, свешиваясь из провалов развороченных домов, сгоревших, распотрошенных.

Утварь и мебель, покрошенная в щепки, валялись везде выпавшими внутренностями живого существа. И смешивались с кровью людей. Трупы никто не выносил, никто не очищал улицы от признаков смерти. У Вермело не осталось сил старательно забывать, что они в ловушке.

Теперь это ощущение всецело окутало Джоэла. Он хватался за грудь, где теснилось замирающее жмущееся сердце. Воздуха не хватало, все хуже скручивал нервозный хрипящий кашель. Но приходилось идти, снова едва не на четвереньках прорываться к пекарне. Без Батлера, без друга, в котором не осталось доброты и мягкости из-за всех ударов судьбы. Он принял себя как проклятого без проклятий и изгнал Джоэла, не оставив сомнений, что больше не желает никого видеть. Хотя теперь весь город возопил от своего вечного проклятья.

«Дойти бы… дойти», – твердил Джоэл, переваливаясь через забор. Его валило с ног бессилие, дрожали руки. Батлер… не дождался, не дал взглянуть на Иду. Они ничего не могли сделать. Или все-таки могли? Ответ уволокла беспощадная погибель.

— Джо! Заходи скорее, – крикнула из окна второго этажа Джолин. В руках она держала арбалет, хотя едва ли умела стрелять.

— Опять ты один пошел! – с порога напустился на напарника Ли. – Почему ты никому вечно ничего не говоришь? Мы же договорились: без тайн.

Слова тонули и теряли смысл, Джоэл медленно вошел в пекарню, тяжело сел на табурет, привалившись к стене.

— Я был у Батлера. Был.

— И зачем же ты был? – нахмурился Ли, размахивая выуженным из-под подушки в углу клочком бумаги с указаниями. – Ты все-таки предал Батлера. И как, стало легче? Рассказал про Иду… И кому! Рыжеусому! Я увидел твои записи.

Джоэл отвернулся: не следовало хранить эту бумагу так близко, но в каком-нибудь тайнике ее бы просто не нашли. И снова он ощутил себя предателем. Врал всегда именно он, скрывал информацию для общего блага, чтобы не тревожить дорогих людей. И еще говорил, будто не умеет убедительно лгать. Врать – нет, скрывать – да. Во имя благой цели, а выходило, что дорогие люди все меньше верили ему. Так он потерял Батлера, так теперь мог потерять крайне возмущенного Ли.