Книга Белый Дракон, страница 145 – Мария Токарева

— Ну что ж, ступайте, – кивнул тот, скользнув задумчивым взглядом по тихонько скулящему Вен Даррену. – И что будете теперь с этими знаниями делать? Кому скажете?

— Пока не знаем, – выдохнул Джоэл. После увиденного в лабораториях он сомневался, что готов все поведать Энн. Обстоятельства складывались совсем не так, как они предполагали. Но пока их отпускали, они поспешили к выходу.

Нейл Даст неторопливой размашистой походкой пошел следом вдоль фойе. Так, словно вся Цитадель принадлежала ему. Предавшая Цитадель.

— Как обычно. Знания есть, а не знаете, – бросил он в спину. – О да, знакомое дело. Я тоже не знал, что делать со знанием о людоедстве… той зимой, во время неурожая. Как бы ваши знания не стали таким же тяжким грузом.

Джоэл, надевая плащ, выуженный из разбросанного у входа тряпья, поежился, как от прикосновения ледяного ветра. Напутствие прозвучало приговором.

Как-то раз Нейл Даст рассказывал – вернее, случайно обронил, – что во времена его молодости в городе было совсем туго с продовольствием. Вермело доел запасы прошлых времен, а к новой системе хозяйствования не приспособился до конца. Или же просто дала сбой система распределения: чья-то недальновидность – возможно, вороватая жадность – совпала с неурожайным годом.

Холодную позднюю осень ознаменовали бунты. Люди не просили ни прав, ни свобод – только кусок хлеба. Но власть молчала, вместо еды выставляя пики в лице охотников и военных. Людоедство в трущобах и более приличных кварталах началось немного позднее, к середине зимы, когда сил на бунты и на их подавление ни у кого не осталось. И вот тогда-то жители Вермело узнали еще один страшный закон Змея: испробовавшие человечины превращались на следующую же ночь в сомнов.

Именно тогда случилась первая эпидемия обращений. И Нейл Даст вовремя понял, с чем она связана, за что через несколько лет удостоился титула верховного охотника. Впрочем, не перестал выходить в город на боевые задания до тех пор, пока кожу не избороздили поверх шрамов глубокие морщины, а цепкие пальцы не скрутил артрит. Не берег себя для сохранения великих тайн, за что и удостоился звания живой легенды, самого духа Цитадели.

Уману же, очевидно, предстояло войти в историю совершенно иначе. И Джоэл в очередной раз ужаснулся при мысли, что они с Ли в эти самые минуты, возможно, и впрямь творят историю. Или же им было суждено сгинуть бесславной пометкой в архивах: «Казнены при попытке вынести конфиденциальные данные». Глупо и бездарно. Но не для того они столько мучились, не для того он встречал смерть в квартале Ткачей.

— Как его вытащить? – забеспокоился Ли, пока Вен Даррен крутился у ног, прячась под плащами и щурясь на солнце. Яркий свет ранил его чувствительные звериные глаза, за время заточения привыкшие только к полумраку электрических ламп.

— Собачьи упряжки! Скорее! – немедленно пришла идея Джоэлу.

Во дворе толпился народ: вся Цитадель высыпала наружу и галдела, как сборище праздных зевак. За воротами тоже собирался народ, но его немедленно разгоняли и успокаивали, утверждая, что ничего страшного не произошло. Хотя на этот счет посещали сомнения, потому что восточную стену прорезала у фундамента глубокая трещина, тянущаяся ко второму этажу. Прямиком к кабинету верховного охотника.