Книга Белый Дракон, страница 108 – Мария Токарева

— Сядь выпей, – уверенно приказал Джоэл, покопавшись в сундуке. На дне лежала бутылка, оплетенная веревкой. Уже початая, но еще ни разу из нее не наливали по такому горькому случаю.

— Это вода? – отстраненно поинтересовался Батлер, поднося к губам питье.

— Конечно вода.

В стакане плескался чистейший самогон. Батлер закашлялся, опрокинув в себя залпом крепкое пойло. Взгляд его, и без того туманный, еще больше помутился, но в нем хотя бы перестали плясать опасные языки пламени сумасшествия.

— Вот так. А теперь рассказывай. Тебе тяжело, понимаю. Но ты все же пришел. Молодец! – настойчиво попросил Джоэл и вдруг запнулся в замешательстве. – Где сейчас малышка, твоя дочь?

Если бы он узнал, что Ида после обращения убила младенца, пожалуй, не сумел бы дальше вести разговор, продолжая слабые попытки поддержать и утешить. Слишком изорвалась его душа, очистилась от брони профессиональной суровости. Содрали эту защиту, выкорчевали, разбили, как панцирь черепахи. Теперь он все чувствовал обостренно, видел вещие сны и черные воронки в небе. И уже не сомневался: все реально. Именно это реально, а не то, что показывал обычным жителям их темный город, их Вермело.

— С ней… с ней все хорошо. Я оставил ее у соседки, – давясь и с усилием заставляя язык ворочаться, с неестественным акцентом пробормотал Батлер. Джоэл немного успокоился: по крайней мере хоть что-то уцелело. Хоть кто-то.

Он больше не желал видеть растерзанных младенцев. Ни в Ловцах Снов, ни тем более в реальности. А после бойни в квартале Ткачей он невольно навидался всякого. Но он – это он, его рок, его судьба, его разбитая хрустальная сфера, подвешенная над бездной. Прекрасный сад, искореженный Хаосом.

Батлер не заслужил ничего из случившегося с ним. И никто не заслужил созерцать превращение в монстра собственной жены. Только это происходило в Вермело день за днем – вернее, ночь за ночью: чьи-то жены и мужья, отцы, матери, сыновья и дочери. Охотники старались не задумываться об этом, когда пронзали мечом очередного сомна. Впрочем, шокированное оцепенение Батлера наводило на все более паршивые мысли: он столкнулся с чем-то, что не встречал за годы службы, с чем-то, что потрясло его не меньше, чем легендарный сомн Джоэла.

— А теперь расскажи мне, пожалуйста, что случилось с Идой, – мягко, но настойчиво потребовал Джоэл. Таким тоном он говорил с Джолин в одну из их первых встреч, в ту ночь, когда нашел ее в переулке с рассыпавшейся корзиной пирожков. В ту страшную ночь, когда Вестник Змея впервые явил себя в истинном обличье и разворотил телеграфную станцию, убив старика-служащего и собак Батлера. В ту ночь, когда Джолин дважды чудом осталась жива. На несчастную Иду чудес, похоже, не хватило.

— Она… она обращается в сомна. Каждую ночь. Уже месяц, – сухо отрапортовал Батлер, но закусил край стакана, чтобы не вскрикнуть. Зубы отбивали дробь по сколотой пыльной кромке.

— И ты молчал целый месяц? Как же так? – не понимал Джоэл. Выходит, горе постигло Батлера уже давно. Но он ничем не выдал своего первого потрясения, не рассказал друзьям, как и Энн об эпидемии превращений в академии.

Как будто все опасались, что Джоэл немедленно донесет верховному охотнику, или же просто больше не верили, что он в силах кому-то помочь. Да и он не верил. Слишком тугим узлом скручивалось это страшное пространство потерь, тянущее к роковой воронке поющие тела. Но все песни и звуки обрывала фатальная тишина. Змей – синоним тишины и смерти.