Книга Разрушитель, страница 40 – Мария Токарева

Этот вывод обрушил его последний бастион. Если причина крылась внутри, то не оставалось врага и возможности сражаться! Был только он сам. И его отчаяние, на которое приходили падальщики. Это его отчаяние помогало открывать порталы из Бенаама!

«Эленор меня ненавидит. Агнесс не воспринимает, Митрий пропал, Одио и Алистер насмехаются, Джи-Джи безразличен. Кому я вообще нужен?! И где?! Кто сказал, что я должен кого-то спасать?!» – Его внутренний монолог превратился в оглушительный рев, заглушающий лязг оружия:

«Дошел до кондиции! Выпусти меня!»

И в этот миг все обрело чудовищную извращенную логику. Что им вообще нравилось в жизни? Чего они хотели в своей сущей ненужности? Им… нравилось убивать. И все. Живому оружию нравилось убивать – логично же! Больше ни для чего их не создавали.

— На что вы рассчитывали, открывая портал?! – Он перестал сопротивляться, выпрямился и закричал в багровое небо: – Хотели пробудить мою тьму?! Так смотрите на бесполезного Стража Вселенной!

И тьма пришла. Не как волна, а как взрыв. Она не вытеснила его сознание, но растворила его в себе. Свет в душе погас, сменившись бездонной чернотой, в которой вспыхивали кровавые зарницы.

Тогда же случилось немыслимое. На поле боя появилась она – любимая «сестренка», Агнесс, с мечом из белых линий.

— Его надо остановить! – крикнула она, и Алистер кивнул, вскидывая клинок из тьмы.

— Надо. Зря Одио растревожила его именно теперь.

Без лишних слов они бросились к нему вместе. Агнесс создавала щиты из света, Алистер отражал своей тьмой самые яростные удары, направляя их энергию в космос, в никуда. Они двигались в странном слаженном танце, где один защищал другого, без слов находя верную тактику и отслеживая слабые места противника.

Вскоре к ним внезапно присоединился и Джи-Джи. Его серые крылья вдруг ослепительно вспыхнули, создавая барьер, в котором черные линии теряли мощь. И даже Одио с кривой усмешкой принялась рассеивать клубы отравленной энергии, которые Эльф-Оружие бесконтрольно испускал, создавая черные дыры. Похоже, не на такой эффект все они рассчитывали. Но другого не получилось, ведь неудавшийся Страж был пуст, как разбитый кувшин.

«Когда человек открывает глаза и видит перед собой только пустоту… что может значить эта пустота? Прозрел ли он на мир, увидев его суть? Или наоборот… ослеп, утратив способность видеть свет?» – пронеслась чужая мысль в общем хаосе. А из уст Сумеречного Эльфа лилась бессвязная песня безумия:

— Звенит… вот так дело, моя голова. Звенят сквозь деревья, пустые дома… Что там дальше? Не помню! Ничего не помню!

Он смеялся и конвульсивно бился, вслушиваясь в жгучее желание тьмы убивать. Оно пронзало болью позвоночник и плечи, гудело в костях и раскалывало голову.

Объединенных усилий противников хватило, чтобы сдержать его, но воззвать к свету не вышло – ни у кого не нашлось верных слов. С рыком, полным ненависти ко всему сущему, Сумеречный Эльф разорвал пространство и рухнул в прореху между мирами, снова унося свою бушующую тьму прочь от Земли.

19.3

Агнесс и Алистер, стоявшие плечом к плечу, тяжело дыша, смотрели на пустое место, где только что бушевала вся мощь Тринадцатого Проклятого. Им пока удалось остановить катастрофу. Но теперь эта катастрофа бесконтрольно бродила по Вселенной.