Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 2 – Юрий Молчан

— Признавайся, кто твои сообщники, Левкор, — прорычал артанин в кожаном переднике, забрызганным засохшей кровью. — Где их искать? С кем вместе готовил покушение на нашего тцара?

Распятый на цепях громадный артанин улыбнулся разбитыми губами, показав крепкие белые зубы, промолчал, но на заросшем щетиной лице насмешка, глаза тоже смеются.

— А ну, дай я сам, — сказал Волот, решительно подходя к разложенным на деревянном столе пыточным инструментам. — Посторонись, Каргон.

В свете коптящих на стенах факелов и полыхающей жаровни тускло поблескивают железом крюки различных форм, ножи с зазубренными лезвиями, с выгнутыми, пара молотков с тяжелыми набалдашниками, топор, штопор, для вкручивания в кишки, и прочие орудия, чтобы выбивать признание. Двое высоких артанских воинов, сопровождающих тцара всюду во дворце, молча стоят у стены, вытянув руки и равнодушно взирая на пыточную и распятого на цепях человека.

— Разумеется, ваше величество, — с готовностью молвил пыточных дел мастер, отходя в сторону, чтобы освободить место перед подвешенным на цепях. — Выбирайте, что вашей душе угодно.

Волот несколько мгновений смотрел на разложенные перед ним на потертой кожаной подкладке инструменты для пыток. Протянул руку к тяжелому молотку, взвесил в руке. Но потом бросил взгляд на подвешенного пленника и покачал головой — не подойдет.

Для молотка нужно, чтобы конечности были плотно зафиксированы, а этот подвешен на цепях к потолку. Отставив молоток, тцар взял извилистый крюк, снова взвесил в ладони, взмахом распорол воздух. Положил на место. Наконец, посмотрел на прут с уже остывающим концом в руке палача, и протянул длань:

— Разогрей прут, Каргон.

Пыточный мастер быстро кивнул, с готовностью сунул прут в жаровню. Разворошенные угли на миг вспыхнули, словно россыпь мелких красных яблок. Стащив с руки толстую рукавицу, Каргон протянул тцару, и тот быстро надел на правую руку. Затем вытащил из жаровни уже успевший раскалиться до красно-желтого цвета прут и шагнул к прикованному артанину.

— Левкор, — проговорил тцар негромко, — ты же знал, что за попытку меня убить и подстрекательство к бунту последует кара. Всяк в Артании это знает. Тцарская власть в нашей земле — священна. Значит, ты был готов к такому исходу.

Он ткнул подвешенного прутом в подтянутый живот. Раскаленное железо зашипело, прожигая вспотевшую кожу, и Левкор закричал. Тцар надавил, прижимая железо сильнее, и исполненный боли крик сделался громче, надрывнее. Когда раскаленный металл коснулся кожи, стены подвала содрогнулись от крика на высоких нотах.

— Я скажу….- прохрипел Левкор, — все скажу…перестань мучить, тцар….

— Конечно, скажешь, — хмуро проговорил Волот, — куда ты денешься.

— Это…Это не Имир! — прохрипел узник. — Богами клянусь!

Волот усмехнулся и кивнул.

— Что ж. Рад, что не ошибся в младшем брате. Кладенар все равно будет моим!

Дверь распахнулась, и на пороге появился молодой, высокий, статный воин с полуголым мускулистым торсом, широкими плечами и бычьей шеей — тцаревич Рамзаган.

— Отец! — попросил он торопливо, глядя на истерзанного, растянутого за руки цепями пленника. — Ты же обещал мне тоже дать попробовать! Я столько ждал…

За тцаревичем мелькнули двое телохранителей, но остались снаружи, в освещенном факелами коридоре.