Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 169 – Юрий Молчан

Илуана который день ходила сама не своя. Стены тцарского дворца в Куябе давили, словно она была брошенной в клетку вольнолюбивой ланью. Яросвет делал все, чтобы племяннице было хорошо, старался видеться каждый день, даже приводил к ней шутов и скоморохов. Но девушка оставалась безрадостной, то и дело смотрела в окна, что выходят на сторону далекой границы с Артанией.

Жила она в комнате на одном из верхних ярусов одной из башен дворца. Перед сном каждый вечер провожала солнце в Подземное царство тихой молитвой, стоя у высокого сводчатого окна. Утром встречала светило с бледной улыбкой, считая каждый день своего пребывания во дворце.

Иногда девушка отказывалась выходить и проводила целые дни у себя. В те моменты у нее не было сил подняться с кровати. Тогда Яросвет самолично навещал племянницу, слуги приносили еду, к которой Илуана не притрагивалась. На столе в комнате постоянно стояла глубокая миска с испачканным в крови лоскутом материи. Рядом — толстая оплавленная свеча. Илуана жгла ее каждую ночь рядом с миской.

Расспросы не помогали — Яросвет не мог добиться от девушки причин ее печали и зачем на столе свеча да миска с засохшей окровавленной тряпкой. Илуана отмалчивалась, но Яросвет отчетливо видел у нее на щеках высохшие следы слез. В затуманенном взгляде девушки словно застыло предчувствие беды.

Иногда Яросвету казалось, что племянница превратилась в тень, что здесь ее тело, а душа — вот-вот отойдет в вирий к богам. Повинуясь смутной тревоге, велел поставить у ее дверей стражу, сам не зная, чем они могут помочь.

— Ты же понимаешь, что шансов нет, - мрачно сказал Довган сидящему почти стремя-в-стремя с ним на коне Карготу. Куявский воевода поначалу не доверял этому артанину, но когда узнал, что они с племянницей Яросвета собираются сыграть свадьбу, тут же подобрел к нему. - Тебя не станут слушать. Хорошо, если лучники не убьют на месте.

Позади выстроилась тяжелая куявская конница и пешие воины. Их ряды уходят далеко, сливаются, и видны лишь блестящие в закатном солнце металлические шлемы и доспехи, кончики копий.

Впереди у реки расположились артане — конники, сзади пешие. Полуголые мускулистые тела окрашены багровым светом заката, словно искупались в небесной крови. Кто-то в легких доспехах, но большинство бравирует мускулатурой, лихо подбрасывают над головой топоры, и тут же со смехом ловят в воздухе.

— Я должен попробовать, - повторил Каргот упорно. - Должен сказать им правду. Возможно, если не остановлю войну, то хотя бы это сражение.

— Ты удивительно наивен, - покачал головой Довган. - Думаешь, они не знают, что пришли сюда грабить и убивать? Месть за тцаревича Рамзагана — только повод. Небось давно про него забыли! Артане сражаются за мнимую правду. Воевать — у них в крови. И для этого теперь приходится выдумывать всякую брехню, чтобы оправдать самих себя. Сделать себя благородными воинами, а не убийцами да грабителями. Мол, ведут священную войну со злом. Ладно бы пошли на горцев. Но они напали на нас — давних друзей и союзников! Мы торговали, наши дети роднились, воины бились плечом к плечу! Ты — другой, Каргот, но ты — напрасно рискуешь. Лучше бы отправился к Илуане прямо сейчас. Я выделю провожатых! Будет жаль, если погибнешь зря.