Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 69 – Сара Блейдс

Я медленно выдохнула, пытаясь приложить слова Джеймса к только что пережитому.

— Просто глупо.

Джеймс поцеловал меня в висок.

— Точно. А теперь выбери из своих покупок что-нибудь подходящее для ужина в «Кафе де Пари».

— Я думала, мы вечером побудем дома. После приезда мы совсем не были вдвоем.

Джеймс медленно, тяжело вздохнул. Мне показалось, я его разочаровала. Но он погладил меня по спине и сказал:

— Конечно. Ни о чем так не мечтал, как о тихом вечере наедине с тобой.

Весь вечер мы сидели на диване, обнявшись, говорили о прошлом и о том, что сделаем, когда война кончится. Он обещал повезти меня на континент, а я рассказывала об Америке. Вечером мы снова занимались любовью, пока я не заснула в его объятиях. Именно так я и представляла себе нашу семейную жизнь.

Но утром я снова проснулась одна. Я занялась новой одеждой – убрала все в шкаф, напоминая себе, что нужно быть благодарной за такую роскошь, а не жаловаться, что муж ушел на работу.

Только повесив в шкаф последнее платье, я поняла, что желтой ленточки нет.

Наше время

Хотя мы засиделись допоздна, на следующее утро я проснулась с рассветом. Небо сияло золотым светом, никаких признаков дождя. Таким утром хотелось побыстрее выскочить на улицу, но Сэм еще спал.

И я снова потянулась за флорилегием. Странная атмосфера последних страниц все еще преследовала меня. Стиль и цель рисунков не менялись на протяжении нескольких лет – вплоть до сентября 1940 года. Дата была знакома, но я не могла вспомнить почему. Я вбила ее в поисковую строку и, получив результаты, почувствовала себя идиоткой. Это была дата начала «Блица», немецкого террора над Лондоном, когда германские бомбардировщики ночь за ночью бомбили город. Количество жертв среди гражданского населения было огромным, психологический ужас я не могла себе даже представить. В то время Ирэн находилась в Лондоне. Изменилось ли ее отношение к войне? Пожалела ли она о своем выборе? Или эти события стали катализатором ее измены?

В собственный блокнот я записала смысл цветов на рисунках начиная с сентября. Их было немного. На первом бегонии, лаванда и наперстянка соседствовали с одинокой маргариткой.

Предостережение. Недоверие. Тайна

На следующем – борец, герань и снова одинокая маргаритка в центре.

Значение выяснить удалось не сразу. Ирэн дала цветам более научные и менее распространенные названия: аконит и журавельник.

Обман. Ложь. Предательство. Бдительность

Холодок пробежал по спине. Это был личный флорилегий Ирэн, но такое сочетание смыслов походило на предостережение. Я сняла с волос резинку и пробежала по прядям пальцами, прежде чем снова стянуть их в тугой пучок. Все это не имело смысла. Если Ирэн летом 1940 года покинула семью, как ее флорилегий попал в Хейвенворт?

Хотелось бы мне расспросить об этом Маргарет, но я не могла тревожить ее понапрасну. Такие вопросы о сестре могут ее расстроить.

Сэм заворочался во сне. Нога его свесилась с кровати. Он сонно приоткрыл один глаз и быстро зажмурился, решив, что еще не готов встречать день. Но, поворочавшись, чтобы свет не бил в лицо, он все же сел и протер глаза.

Я отложила флорилегий и стала собирать ему одежду.

— Что скажешь, Сэм? Синяя рубашка с машинками или зеленая с динозавриками? – Я повернулась к нему, держа рубашки. – Нет, Сэм! Нельзя!