Книга Любовь Шрама. Расплата за прошлое, страница 29 – Саня Сладкая

— Идиотка. В твоем положении нужно сидеть и помалкивать, а не дерзить и качать права. Я просто не хочу марать об тебя руки, вот и все. Ты ведь умная женщина, раз смогла столько времени прятаться! Зачем тебе столько денег? Открыла издательство, наверняка, купила хату, машину, дом на берегу моря. Тебе что, этого мало?

— Если я отдам деньги, то меня убьют. — Я все же решаюсь на разговор, — так пусть лучше я умру и унесу секрет с собой, чем доставлю своим мучителям дополнительное удовольствие.

— Дура! — Дима злобно прищуривается, — значит, ты на самом деле стащила весь общак! Ну, хорошо, ты не оставила мне выбора.

От слов Димы все холодеет внутри, и я понимаю, что больше разговаривать он не собирается. Думаю о том, что в этот раз, я совершила ошибку и далеко не такая умная, как считала. Я опрометчиво доверилась мужчине, который умело строил из себя героя-спасителя, едва не признался в чувствах, и все это — ради денег. Я была слепа от ненависти и обиды, и не заметила настоящего врага возле себя. Все это время я считала своим врагом Яна.

Вместо того чтобы закричать и делать хоть что-то для своего спасения, я молча смотрю, как Дима надвигается на меня. Теперь его лицо кажется чужим и отрешенным. Без единой эмоции, словно он надел на себя маску, или, наоборот, наконец, снял ее.

— С меня хватит. — Он хватает меня за грудки и приподнимает с дивана, — если ты прямо сейчас не скажешь, где деньги, я убью тебя собственными руками. Мне надоело каждый день видеть твое глупое лицо, поняла?

Он дергает меня так, что голова откидывается назад, но я продолжаю упрямо молчать. Да, это конец, но пусть лучше он будет таким. Я все равно умру, бегать от судьбы — бессмысленно. Дима сверлит меня взглядом, и в нем нет ничего, кроме холодной ненависти.

— Чокнутая. Я ведь тебя по стенке размажу.

Он заносит руку для удара, и в этот момент панорамное стекло с хрустом осыпается внутрь. Осколки разлетаются по полу, и на мгновение я забываю про опасность — смотрю в сторону окна, и глаза ослепляет солнечным светом. Свет такой яркий, что я зажмуриваюсь и смаргиваю непрошенные слезинки. Этого не может быть!

Чувствую, как Дима разжимает руку, и начинаю заваливаться на диван. Больно ударяюсь о спинку и стискиваю зубы, чтобы не закричать. Хотя — кричать, это последнее, что я буду делать. Через разбитое окно в помещение ввалился никто иной, как — Ян. Первое, что я хотела сделать — потереть глаза, и как следует проморгаться: поверить в то, что вижу его перед собой, просто невозможно. Невозможно!

Ян проносится мимо меня и сносит Диму на пол. Он не успел среагировать на атаку и в изумлении вытаращил глаза. А когда осознал, что случилось, вцепился в затылок Яна, и хрипло взвыл.

Я смотрю, как двое разъяренных мужчин с рычанием катаются по ворсистому ковру и пытаются выдавить друг другу глаза. Чувство дежавю не отпускает: на этот раз, мне не страшно наблюдать за дракой, и холод не сковывает внутренности от глухих ударов. Едва дыша, я сижу, прижавшись к подлокотнику дивана, и пытаюсь поймать затылок Яна в фокус. Просто хочу его увидеть, и убедиться, что не сошла с ума.

В какой-то момент он теряет равновесие, и Дима этим пользуется: резко перекатывается со спины на живот и припечатывает своим весом так, что, несколько раз дернувшись, Ян замирает на месте и почему-то расслабляется.