Книга Любовь Шрама. Расплата за прошлое, страница 15 – Саня Сладкая

Ян смотрит на меня с вопросом в глазах, и явно, ждет продолжения.

— Ты псих. — Так ничего и не придумав, выдыхаю я, и сажусь обратно на стул, — но имей в виду, больше на меня не рассчитывай. Если бы знал, чем все закончится, в жизни бы не полез в это дерьмо.

— Во что конкретно ты полез? Я попросил что-то невозможное?

— Нет. Но, дело не в этом.

— Тогда в чем? — Ян наклоняет голову и смотрит на меня, прищурив глаза, — если ты расскажешь, что случилось, то я хотя бы пойму, за что меня избили, и откуда у меня пулевое и ножевое ранение.

— Таких деталей я не знаю сам. Короче, не парься. Если ты считаешь, что люди Крета больше тебя не тронут, то зачем что-то вспоминать? Да и ты ничего мне не рассказывал.

— Уверен?

— Уверен. И, знаешь, что. — Я вздыхаю и отвожу взгляд, — пожалуй, от кофе я не откажусь.

Что-то кажется странным. Ян ведет себя не так, как раньше. Иногда я ловлю на себе его задумчивый взгляд, и не отпускает ощущение, что он что-то ждет. Например, ждет, что я начну говорить.

Расслабиться получается только в машине. Откидываюсь на водительское кресло и несколько минут сижу в полной тишине. Я ушел, сославшись на дела, но пообещал вернуться через неделю: нужно заехать в «Букву» и забрать какие-то документы. Отказать в просьбе я не смог по одной причине: хочу понять, что меня гложет, и почему Ян так себя ведет.

Он при мне позвонил в свой офис и договорился о встрече с рекламным аналитиком. Девушка по имени Регина общалась так, словно ничего не произошло, и тогда, я прозрел.

Ян не потерял память, он прекрасно все помнит. Вот только зачем он скрывает это от меня?

То, что Василисы нет, я понял сразу, как только припарковался у ворот дома. Калитка закрыта, но в глаза сразу бросились следы от обуви. Она так спешила, что влетела в лужу, а потом вытирала подошвы о пожухлую траву. Сбежала.

Меня не должно это волновать, но — волнует.

Пока иду к крыльцу, мысленно твержу себе, что все в порядке. Какая мне разница, в какой день она уйдет? Сегодня, завтра, через неделю? Она должна была это сделать в любом случае.

Но…

Захожу в коридор и, прежде чем включить свет, замираю на пороге. Кажется, я старею. Как полный кретин, прежде чем приехать, зашел в кондитерскую и купил шоколадные пирожные. На полном серьезе решил, что Василиса будет сидеть в доме, и никуда не денется. Сегодня — чертовски поганый день!

Бросаю пакет в угол, включаю свет, и замечаю сложенный вдвое белый листок на столике.

Уже зная, что там будет, разворачиваю письмо, и читаю, прислонившись спиной к стене.

«Дим, извини, что так вышло, но сливовый пирог отменяется. Если мы когда-нибудь встретимся, то обязательно его испеку, ты только не обижайся, ладно? Спасибо тебе за все. Без твоей заботы и поддержки, я бы не справилась. Ты очень хороший человек и все у тебя будет хорошо! Не люблю прощаться, всегда боюсь, что расплачусь. Поэтому, решила уйти по-английски. И Мана забрала с собой. Он будет хорошим напоминанием о тебе. Прощай».

Убираю листок обратно на столик и стою как дурак, не могу пошевелиться. Эта сумасшедшая сочинила плаксивое письмо как в лучших любовных сериалах, и я тут же поплыл. «Прощай и забудь. Ты был таким хорошим, бла-бла-бла…»

Вот только почему, я чувствую себя так, будто меня вышвырнули на улицу, как бродячего пса? Я даже не могу ей возразить…